Фандом: Гарри Поттер. В кои-то веки людям из двух враждующих лагерей захотелось праздника. Все в ужасе, но Гарри Поттер и Вольдеморт настроены решительно: они отпразднуют Рождество, или они, простите, соплохвосты! Как же встретят Рождество УПСы и обитатели Хогвартса?На заднем фоне — музыкальные распевки Невилла Долгопупса, новогодняя кулинария от Северуса Снейпа, коварные замыслы МакГонагал и Дамблдора.
155 мин, 10 сек 1540
— Добрый вечер, — любезно ответил Поттер, чуть вытягивая шею, чтобы полюбоваться нарядами Пожирателей. — Вижу, ваши Снежинки уже готовы к труду и обороне?
Уизли подавился смешком. Люциус Малфой вжал в себя голову и зажмурился, чтобы не видеть развернувшегося вокруг кошмара.
— Кто тут такой умный? — тихо зашипел он. — Кто догадался притащить черную краску?
Немного побледневший Яксли изобразил всем своим видом чистоту и невинность, немного не вязавшуюся с его коварной злодейской душой. Коварная душа, как и добрая душенька Поттера, ухнула вниз.
И тут началось! Двери снова распахнулись, на этот раз, едва не слетев с петель, и в зал ломанулась разношерстная толпа студентов и Пожирателей, расталкивающих друг друга и с гневными воплями пробивающаяся к праздничным столам. Сметя на пути половину дизайнерских наворотов, толпа с голодными криками распределилась по стульям, скамьям и табуреткам. Вот тут-то они и заметили Лорда и Избранного. Челюсти гостей поползли вниз. Малфой заламывал руки, а перенервничавший Яксли жевал рукав собственной мантии. Поттера слегка дрожал, его лучшие друзья грызли ногти. Посреди общего бедлама сохранял спокойствие лишь Тёмный лорд, размышляющий, что можно взять вон ту дубинку и оглушить её Мальчика-который-выжил, раз уж нельзя использовать магию. Или, в честь праздника, можно задушить в объятиях. Насмерть.
Среди знакомых лиц показалось одно очень знакомое. Профессор Северус Снейп в оригинальной чёрно-белой мантии, на вид сделанной из шкуры зебры, с нечитаемым выражением лица восседал за столом слизеринцев. Позже ходили слухи, один невероятней другого. По словам одних, Снейп убил животное во время летних каникулах в Африке. Другие утверждали, что мантия сделана из ненатуральной кожи. Также существовало мнение, что зебра увидела прообраз мантии на зельевара и умерла естественной смертью.
— Чем больше народа, тем веселее, — пискнула Гермиона. — Мы тут все поместимся.
— Это ты поместишься, девочка, — бросил Волдеморт. — А мы жаться в углу не намерены. Вам — налево, мне — направо.
— Нам — строго по центру! — нахально заявил Гарри, оттесняя в сторону Тёмного лорда и направляясь к своему столу. — Мы будем веселиться. Пошли, ребята!
Ребята бросили пугливые взгляды на Волдеморта и потрусили за своим другом. Что им ещё оставалось делать? Рождественская ночь неминуемо грозила оставить воспоминания на всю последующую жизнь. Здесь их ждал самый опасный тёмный маг всех времён и народов, за столом — уставшие и голодные однокурсники, которым наверняка не терпится узнать, что, собственно говоря, здесь творится. На их месте Гермиона бы просто рвала и метала. Почему-то захотелось спрятаться за мантию Тёмного лорда. Тяжелые взгляды учеников давили к земле не хуже штанги. Это плохо. За столом их, по крайней мере, ждал вкусный ужин. Это хорошо.
— Мы будем танцевать! — объявил Поттер, старательно избегая смотреть на Волдеморта. — Гермиона, врубай музыку!
Грейнджер вцепилась в старенький патефон, раздумывая над тем, как бы его врубить. Говорят, умственная деятельность отвлекает от душевных терзаний. Уизли горько вздыхал за её спиной. Снейп старательно притягивал все взгляды к себе. Можно было сделать ноги, но… Проклятая гриффиндорская храбрость! Грейнджер независимо тряхнула головой и прошествовала к столу, с грохотом ставя на него патефон.
— Пластинку, — процедила она Гарри. — Сейчас мы им покажем, где соплохвосты зимуют.
— Надо делать ноги. Срочно, — шепнул на ухо Поттеру Рон, вываливая на тарелку половину салатницы. — Пока они не очнулись от шока.
— Мы не можем, — зашипел в ответ Гарри, поглядывая на злобно пожирающего его глазами Волдеморта. — Сейчас будет выступать наша самодеятельность.
— Это слишком жестокая смерть, — убежденно заметил Рон, притягивая к себе тарелку с куриными ножками. — Неужели тебе их, — он кивнул в сторону слизеринцев, — совсем не жалко?
— Жалеть слизеринцев — не комильфо.
— Друзья… и ВЫ! — обратилась с подмостков Джинни Уизли. — Мы рады представить вашим… а ВАШИМ не рады… выступление нашего школьного ансамбля.
— Просим! — стол гриффиндорцев заулюлюкал и захлопал. Над столом слизеринцев висело напряженное молчание.
Свет неожиданно погас. Роскошные бархатные портьеры раздвинулись, и на сцену выплыл Невилл Лонгботтом в блестящей мантии.
— Эту песню, — дрожащим голосом произнёс он, — я посвящаю самому и дорогому мне существу на всей земле! Она пропала несколько недель назад, но я жду и верю, что она вернется! Если вы когда-нибудь любили — то эта песня для вас и вашей второй половинки!
Долохов крайне убедительно изобразил, что его тошнит. Малфой отвлекся от сосредоточенного обмазывания пельменей майонезом и уставился на сцену. Глаз Волдеморта нервно дернулся.
Уизли подавился смешком. Люциус Малфой вжал в себя голову и зажмурился, чтобы не видеть развернувшегося вокруг кошмара.
— Кто тут такой умный? — тихо зашипел он. — Кто догадался притащить черную краску?
Немного побледневший Яксли изобразил всем своим видом чистоту и невинность, немного не вязавшуюся с его коварной злодейской душой. Коварная душа, как и добрая душенька Поттера, ухнула вниз.
И тут началось! Двери снова распахнулись, на этот раз, едва не слетев с петель, и в зал ломанулась разношерстная толпа студентов и Пожирателей, расталкивающих друг друга и с гневными воплями пробивающаяся к праздничным столам. Сметя на пути половину дизайнерских наворотов, толпа с голодными криками распределилась по стульям, скамьям и табуреткам. Вот тут-то они и заметили Лорда и Избранного. Челюсти гостей поползли вниз. Малфой заламывал руки, а перенервничавший Яксли жевал рукав собственной мантии. Поттера слегка дрожал, его лучшие друзья грызли ногти. Посреди общего бедлама сохранял спокойствие лишь Тёмный лорд, размышляющий, что можно взять вон ту дубинку и оглушить её Мальчика-который-выжил, раз уж нельзя использовать магию. Или, в честь праздника, можно задушить в объятиях. Насмерть.
Среди знакомых лиц показалось одно очень знакомое. Профессор Северус Снейп в оригинальной чёрно-белой мантии, на вид сделанной из шкуры зебры, с нечитаемым выражением лица восседал за столом слизеринцев. Позже ходили слухи, один невероятней другого. По словам одних, Снейп убил животное во время летних каникулах в Африке. Другие утверждали, что мантия сделана из ненатуральной кожи. Также существовало мнение, что зебра увидела прообраз мантии на зельевара и умерла естественной смертью.
— Чем больше народа, тем веселее, — пискнула Гермиона. — Мы тут все поместимся.
— Это ты поместишься, девочка, — бросил Волдеморт. — А мы жаться в углу не намерены. Вам — налево, мне — направо.
— Нам — строго по центру! — нахально заявил Гарри, оттесняя в сторону Тёмного лорда и направляясь к своему столу. — Мы будем веселиться. Пошли, ребята!
Ребята бросили пугливые взгляды на Волдеморта и потрусили за своим другом. Что им ещё оставалось делать? Рождественская ночь неминуемо грозила оставить воспоминания на всю последующую жизнь. Здесь их ждал самый опасный тёмный маг всех времён и народов, за столом — уставшие и голодные однокурсники, которым наверняка не терпится узнать, что, собственно говоря, здесь творится. На их месте Гермиона бы просто рвала и метала. Почему-то захотелось спрятаться за мантию Тёмного лорда. Тяжелые взгляды учеников давили к земле не хуже штанги. Это плохо. За столом их, по крайней мере, ждал вкусный ужин. Это хорошо.
— Мы будем танцевать! — объявил Поттер, старательно избегая смотреть на Волдеморта. — Гермиона, врубай музыку!
Грейнджер вцепилась в старенький патефон, раздумывая над тем, как бы его врубить. Говорят, умственная деятельность отвлекает от душевных терзаний. Уизли горько вздыхал за её спиной. Снейп старательно притягивал все взгляды к себе. Можно было сделать ноги, но… Проклятая гриффиндорская храбрость! Грейнджер независимо тряхнула головой и прошествовала к столу, с грохотом ставя на него патефон.
— Пластинку, — процедила она Гарри. — Сейчас мы им покажем, где соплохвосты зимуют.
— Надо делать ноги. Срочно, — шепнул на ухо Поттеру Рон, вываливая на тарелку половину салатницы. — Пока они не очнулись от шока.
— Мы не можем, — зашипел в ответ Гарри, поглядывая на злобно пожирающего его глазами Волдеморта. — Сейчас будет выступать наша самодеятельность.
— Это слишком жестокая смерть, — убежденно заметил Рон, притягивая к себе тарелку с куриными ножками. — Неужели тебе их, — он кивнул в сторону слизеринцев, — совсем не жалко?
— Жалеть слизеринцев — не комильфо.
— Друзья… и ВЫ! — обратилась с подмостков Джинни Уизли. — Мы рады представить вашим… а ВАШИМ не рады… выступление нашего школьного ансамбля.
— Просим! — стол гриффиндорцев заулюлюкал и захлопал. Над столом слизеринцев висело напряженное молчание.
Свет неожиданно погас. Роскошные бархатные портьеры раздвинулись, и на сцену выплыл Невилл Лонгботтом в блестящей мантии.
— Эту песню, — дрожащим голосом произнёс он, — я посвящаю самому и дорогому мне существу на всей земле! Она пропала несколько недель назад, но я жду и верю, что она вернется! Если вы когда-нибудь любили — то эта песня для вас и вашей второй половинки!
Долохов крайне убедительно изобразил, что его тошнит. Малфой отвлекся от сосредоточенного обмазывания пельменей майонезом и уставился на сцену. Глаз Волдеморта нервно дернулся.
Страница 43 из 46
