Между небом и землёй Песня раздаётся, Неисходною струёй Громче, громче льётся. Кукольник Уж Волк умылся, а Кочеток спел. Начинало светать.
41 мин, 40 сек 17732
— А очень просто: когда Охотник выходит на охоту, его Рыжий Пёс лает?
— Сигнал-то? Верно, лает!
— Да как ещё громко! Вот Оранжевое Горлышко услыхала и, ни слова не говоря, марш-марш за реку! Мы, конечно, все за ней.
— Через реку? Вот это ловко!
— Ищет, ищет нас Рыжий Пёс на этой стороне: следы наши чует, — а нас нет! Ну, Охотник, тот хитрей, скоро догадался, где мы спрятались. Достал лодку, переехал на этот берег.
— Понимаю, понимаю! — обрадовался Жаворонок.
— Он туда, а вы сюда; он сюда, а вы туда! Он ездил, ездил, да и говорит: «Измучили совсем! Лучше я за другими куропатками пойду, которые не такие хитрые».
— Ну да, — сказал Подковкин.
— Ему на лодке долго переезжать, а мы — порх! — и на том берегу!
Солнце уже зашло, а друзья ещё долго не могли расстаться: всё радовались, как ловко Оранжевое Горлышко сумела провести Охотника.
Давно вспахали трактористы пустые поля, и колхозники опять посеяли рожь и пшеницу.
Высоко в небе, то собираясь углом, то растягиваясь вожжой, летели стаи диких гусей.
Поля опустели. Взрыхлённые мокрые пашни чернели там, где летом шумела высокая рожь.
Но там, где не было ржи, уже взошли и весело блестели шёлковые зеленя.
Всё многочисленное семейство Подковкиных кормилось теперь сладкой травкой зеленей. Ночевали Подковкины в кустах.
Ветродуи-листодёры срывали последние листья с кустов и деревьев.
Настала пора Жаворонку улетать в далёкие тёплые страны. И он отыскал Подковкиных в зеленях, чтобы проститься с ними.
Целое стадо, целое Большое Стадо полевых петушков и курочек с весёлым криком окружило его. В стаде было сто или, может быть, тысяча куропаток. Не сразу отыскал Жаворонок среди них Оранжевое Горлышко и Подковкина: все молодые куропаточки стали уже ростом с родителей, все были нарядно одеты. У всех на груди были подковки вкусного шоколадного цвета. У всех щёки и горлышки стали оранжевые, бровки красные, грудки голубые, хвостики рыжие. И только приглядевшись, Жаворонок рассмотрел, что у молодых куропаточек ножки зеленоватые, а у взрослых — желтоватые.
— Что я тебе говорил! — закричал Подковкин, подбегая к Жаворонку.
— Вот собирается Большое Стадо, и кто же в нём старшая курочка? Конечно, Оранжевое Горлышко!
Но Оранжевое Горлышко сейчас же перебила его. Она спросила:
— Вы улетаете от нас в далёкие края? Ах, как там, верно, красиво, как тепло, хорошо!
Жаворонок грустно покачал головой:
— Не очень-то хорошо. Тепло там, это верно. Но никто из нас, певчих перелётных, не вздумает там петь, никто там не завьёт гнёздышка, не выведет птенчиков. И страшно там!
— Почему же страшно? — удивилась Оранжевое Горлышко.
— Там, в тех чужих краях, даже нас, жаворонков, считают дичью. Там охотятся за нами с собаками и ружьями. Там ловят нас сетями. Там жарят нас на сковородках, — много-много надо жаворонков на одну сковородку. Нас жарят на сковородках и едят!
— Ах, какой ужас! — в одно слово вскрикнули Оранжевое Горлышко и Подковкин.
— Так оставайтесь тут зимовать.
— И рад бы, да ведь тут снег, холод. Все червячки и гусеницы попрячутся. Я вам удивляюсь: что вы едите тут зимой?
— А очень просто, — ответил Подковкин.
— Видишь, сколько зеленей посеяли для нас колхозники? На сто зим хватит, нам еды.
— Да ведь зеленя скоро покроет снег!
— А мы его лапками, лапками! За кустиками, в заветёрках такие местечки есть — всю зиму там снегу чуть-чуть. Лапками поскребёшь-поскребёшь, смотришь, — зелёная травка!
— А говорят, — спросил Жаворонок, — зимой бывает страшная гололедица и весь снег покрывается ледком?
— А тогда, — сказала Оранжевое Горлышко, — нам поможет Охотник. Охотничий закон запрещает стрелять и ловить нас зимой. Охотник знает, что мы можем погибнуть в гололедицу. Он будет ставить на снегу шалашики из ёлочек, а в шалашики сыпать для нас зерно — ячмень да овёс.
— Хорошо тут! — сказал Жаворонок.
— Ах, как хорошо у нас на родине! Скорей бы весна — и я опять вернусь сюда. Ну, до свиданья!
— До свиданья! — сказала Оранжевое Горлышко.
— До свиданья! — сказал Подковкин.
— До свиданья! — закричали все старые и молодые петушки и курочки на сто, на тысячу голосов сразу.
И Жаворонок полетел к своей стае.
Было ещё утро, но тяжёлая серая туча скрывала небо, и всё казалось серым и скучным на земле.
Неожиданно из-за тучи выглянуло солнце. Сразу стало светло и весело, как весной.
И Жаворонок начал подниматься выше и выше и вдруг — сам не знал как — за-пел!
— Сигнал-то? Верно, лает!
— Да как ещё громко! Вот Оранжевое Горлышко услыхала и, ни слова не говоря, марш-марш за реку! Мы, конечно, все за ней.
— Через реку? Вот это ловко!
— Ищет, ищет нас Рыжий Пёс на этой стороне: следы наши чует, — а нас нет! Ну, Охотник, тот хитрей, скоро догадался, где мы спрятались. Достал лодку, переехал на этот берег.
— Понимаю, понимаю! — обрадовался Жаворонок.
— Он туда, а вы сюда; он сюда, а вы туда! Он ездил, ездил, да и говорит: «Измучили совсем! Лучше я за другими куропатками пойду, которые не такие хитрые».
— Ну да, — сказал Подковкин.
— Ему на лодке долго переезжать, а мы — порх! — и на том берегу!
Солнце уже зашло, а друзья ещё долго не могли расстаться: всё радовались, как ловко Оранжевое Горлышко сумела провести Охотника.
Давно вспахали трактористы пустые поля, и колхозники опять посеяли рожь и пшеницу.
Высоко в небе, то собираясь углом, то растягиваясь вожжой, летели стаи диких гусей.
Поля опустели. Взрыхлённые мокрые пашни чернели там, где летом шумела высокая рожь.
Но там, где не было ржи, уже взошли и весело блестели шёлковые зеленя.
Всё многочисленное семейство Подковкиных кормилось теперь сладкой травкой зеленей. Ночевали Подковкины в кустах.
Ветродуи-листодёры срывали последние листья с кустов и деревьев.
Настала пора Жаворонку улетать в далёкие тёплые страны. И он отыскал Подковкиных в зеленях, чтобы проститься с ними.
Целое стадо, целое Большое Стадо полевых петушков и курочек с весёлым криком окружило его. В стаде было сто или, может быть, тысяча куропаток. Не сразу отыскал Жаворонок среди них Оранжевое Горлышко и Подковкина: все молодые куропаточки стали уже ростом с родителей, все были нарядно одеты. У всех на груди были подковки вкусного шоколадного цвета. У всех щёки и горлышки стали оранжевые, бровки красные, грудки голубые, хвостики рыжие. И только приглядевшись, Жаворонок рассмотрел, что у молодых куропаточек ножки зеленоватые, а у взрослых — желтоватые.
— Что я тебе говорил! — закричал Подковкин, подбегая к Жаворонку.
— Вот собирается Большое Стадо, и кто же в нём старшая курочка? Конечно, Оранжевое Горлышко!
Но Оранжевое Горлышко сейчас же перебила его. Она спросила:
— Вы улетаете от нас в далёкие края? Ах, как там, верно, красиво, как тепло, хорошо!
Жаворонок грустно покачал головой:
— Не очень-то хорошо. Тепло там, это верно. Но никто из нас, певчих перелётных, не вздумает там петь, никто там не завьёт гнёздышка, не выведет птенчиков. И страшно там!
— Почему же страшно? — удивилась Оранжевое Горлышко.
— Там, в тех чужих краях, даже нас, жаворонков, считают дичью. Там охотятся за нами с собаками и ружьями. Там ловят нас сетями. Там жарят нас на сковородках, — много-много надо жаворонков на одну сковородку. Нас жарят на сковородках и едят!
— Ах, какой ужас! — в одно слово вскрикнули Оранжевое Горлышко и Подковкин.
— Так оставайтесь тут зимовать.
— И рад бы, да ведь тут снег, холод. Все червячки и гусеницы попрячутся. Я вам удивляюсь: что вы едите тут зимой?
— А очень просто, — ответил Подковкин.
— Видишь, сколько зеленей посеяли для нас колхозники? На сто зим хватит, нам еды.
— Да ведь зеленя скоро покроет снег!
— А мы его лапками, лапками! За кустиками, в заветёрках такие местечки есть — всю зиму там снегу чуть-чуть. Лапками поскребёшь-поскребёшь, смотришь, — зелёная травка!
— А говорят, — спросил Жаворонок, — зимой бывает страшная гололедица и весь снег покрывается ледком?
— А тогда, — сказала Оранжевое Горлышко, — нам поможет Охотник. Охотничий закон запрещает стрелять и ловить нас зимой. Охотник знает, что мы можем погибнуть в гололедицу. Он будет ставить на снегу шалашики из ёлочек, а в шалашики сыпать для нас зерно — ячмень да овёс.
— Хорошо тут! — сказал Жаворонок.
— Ах, как хорошо у нас на родине! Скорей бы весна — и я опять вернусь сюда. Ну, до свиданья!
— До свиданья! — сказала Оранжевое Горлышко.
— До свиданья! — сказал Подковкин.
— До свиданья! — закричали все старые и молодые петушки и курочки на сто, на тысячу голосов сразу.
И Жаворонок полетел к своей стае.
Было ещё утро, но тяжёлая серая туча скрывала небо, и всё казалось серым и скучным на земле.
Неожиданно из-за тучи выглянуло солнце. Сразу стало светло и весело, как весной.
И Жаворонок начал подниматься выше и выше и вдруг — сам не знал как — за-пел!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 11 из 12
