Из Нижнего в Москву возвращались через Касимов. Сделать крюк к югу Николая Овчинникова вынудило давнее обещание проведать тетку. В Нижнем Николай был по делам договорным, бумажным, товар не вез и обратный путь держал налегке, потому и не упустил случай поехать на бричке: по реке без особой надобности плыть побаивался…
22 мин, 39 сек 4990
Евдокия Тихоновна и Наталья ахнули. У Николая побелели губы.
— Как так — замуровал? — пробормотал Петька, враз утративший вдруг свою беззаботную лихость.
— Так живьем и замуровал, — подтвердил Степан.
— Поговаривают, люди несколько дней из-под земли стоны слышали, да поделать никто ничего не смел. Ведь тех, кто о заводе болтал, тоже не сыскали.
Наталья, качнувшись на лавке, привалилась к стене.
— Батюшки! — вскочила на ноги Евдокия Тихоновна.
— Степанушка, да что ж ты страсти такие рассказываешь! Глянь вон, что натворил!
Петька засуетился вокруг жены. Горничная метнулась во двор, вернулась, набрав снега в рушник, и принялась прикладывать холодное Наталье к щекам. Николай, воспользовавшись суматохой, набросил шубу на плечи и вышел на крыльцо.
День, еще недавно такой яркий, уже поблек, и тени от яблони сползали на утоптанную дорожку. За забором скрипели полозья саней, вдалеке заливисто брехали собаки.
Степан шагнул к брату и притворил за собой дверь. Посмотрел внимательно, может, и хотел что-то сказать, да передумал.
— Степан, — произнес Николай.
— А если место точно знать, да раскопать? Тогда что?
— Ничего, — пожал плечами Степан.
— Времени-то уже сколько прошло. Если и найдут мертвяков — мало ли, может, они там со времен Гришки Самозванца лежат.
— Да, верно, — пробормотал Николай, зябко кутаясь в шубу.
Про себя он решил, что за версту будет обходить нарядную звонкую усадьбу на Швивой горке.
— И ты вот что не забудь, — тихо сказал Степан.
— Тех, кто языком болтал, самих теперь сыскать не могут.
Из дома донесся голос Евдокии Тихоновны:
— Ребятушки! Да что же вы там на морозе-то? Акулька! Грей самовар!
— Пошли, — коротко сказал Степан, и, положив брату руку на плечо, подтолкнул его к порогу.
— Как так — замуровал? — пробормотал Петька, враз утративший вдруг свою беззаботную лихость.
— Так живьем и замуровал, — подтвердил Степан.
— Поговаривают, люди несколько дней из-под земли стоны слышали, да поделать никто ничего не смел. Ведь тех, кто о заводе болтал, тоже не сыскали.
Наталья, качнувшись на лавке, привалилась к стене.
— Батюшки! — вскочила на ноги Евдокия Тихоновна.
— Степанушка, да что ж ты страсти такие рассказываешь! Глянь вон, что натворил!
Петька засуетился вокруг жены. Горничная метнулась во двор, вернулась, набрав снега в рушник, и принялась прикладывать холодное Наталье к щекам. Николай, воспользовавшись суматохой, набросил шубу на плечи и вышел на крыльцо.
День, еще недавно такой яркий, уже поблек, и тени от яблони сползали на утоптанную дорожку. За забором скрипели полозья саней, вдалеке заливисто брехали собаки.
Степан шагнул к брату и притворил за собой дверь. Посмотрел внимательно, может, и хотел что-то сказать, да передумал.
— Степан, — произнес Николай.
— А если место точно знать, да раскопать? Тогда что?
— Ничего, — пожал плечами Степан.
— Времени-то уже сколько прошло. Если и найдут мертвяков — мало ли, может, они там со времен Гришки Самозванца лежат.
— Да, верно, — пробормотал Николай, зябко кутаясь в шубу.
Про себя он решил, что за версту будет обходить нарядную звонкую усадьбу на Швивой горке.
— И ты вот что не забудь, — тихо сказал Степан.
— Тех, кто языком болтал, самих теперь сыскать не могут.
Из дома донесся голос Евдокии Тихоновны:
— Ребятушки! Да что же вы там на морозе-то? Акулька! Грей самовар!
— Пошли, — коротко сказал Степан, и, положив брату руку на плечо, подтолкнул его к порогу.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 7 из 7
