Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
250 мин, 55 сек 21839
У противоположной стены за длинным столом его привлекла знакомая долговязая фигура. Оказывается Русаков тоже является любителем музыки. Он сидел с двумя девушками, которые заслуживали отдельного внимания. Даже в таком месте они выглядели яркими неформалками, в странных холщовых балахонах, с фенечками на запястьях и в волосах. Игорь что-то активно рассказывал, энергично жестикулируя и показывая в лицах. Девушки искренне смеялись, а Русаков так увлекся, что зацепил проходящую мимо официантку, несшую поднос со стаканами. Работница бара боязливо отскочила от темпераментного клиента, с трудом удерживая ношу, которая чуть не опрокинулась на Игоря.
«Он неисправим», — Васильев обреченно поднял глаза к потолку. Теперь у него появилась отличная возможность понаблюдать за парнем, изучая его в неофициальной обстановке и то, что он видел, ему нравилось.
У Русакова оказались очень выразительные глаза, которые он таращил или щурил, пытаясь передать информацию. Оспинки на коже не привлекали внимание. Только когда Игорь улыбался, они ямочками обозначались на щеках и воспринимались очень даже к месту. А брови жили совершенно своей, обособленной жизнью: они поднимались домиком, хмурились, собирая складку, кокетливо приподнимались. И плюс еще — этот неимоверный энтузиазм, с которым он рассказывал что-то, тоже не оставлял равнодушным.
Костя облегченно усмехнулся — все с этим парнем в порядке, зря думал, что вечно витает в облаках.
К их столику стали присоединяться и другие посетители, такие же яркие индивидуалисты. Кто в странном цилиндре, кто в отстроченных джинсовых сарафанах.
«Он же в художественную школу ходил. Наверняка эта публика оттуда», — решил Васильев. Его пункт наблюдения находился как нельзя лучше — столик стоял на небольшом уступе и отделялся невысокой перегородкой. Костя видел весь зал, но его — не многие. Очень удобно.
Игорь что-то рассказывал, с ним сердечно здоровались, даже обнимались, пока не объявился еще один персонаж. Высокий, крепкий парень своей спиной почти загородил обзор Васильеву. Он обошел каждого за столом. С кем-то поздоровался просто за руку, как с Игорем, кого-то ущипнул за бедро, кого-то одарил мягким щелбаном, а кому-то с силой зажал шею, демонстрируя превосходство. Весь позитивный настрой из Русакова вышел, как воздух из шарика. Он замкнулся, уставился в свой стакан. А пришедший нагло согнав сидящего рядом, плюхнулся около Игоря, гаркнул, подзывая официантку, чтобы сделать заказ.
Атмосфера за столом несколько поменялась. Новый посетитель оттянул все внимание на себя, громко смеялся, подшучивал — и не всегда безобидно — над остальными, хлопал по столу, когда хохотал и абсолютно игнорировал соседа рядом. Игорь тоже был не в восторге от такого положения вещей, часто с тоской поглядывал в сторону выхода, крутил телефон в руках и реже прикладываться к выпивке.
Васильев посмотрел на своих собеседников. У Катерины и Федора все продвигалось хорошо: по крайней мере, внешние данные они оценили и в интеллектуальном плане остались довольны друг другом. Костя достал телефон и набрал сообщение для криворукого водителя «Рено Логан»: «Кагдила?» и с удовольствием отметил, как Игорь радостно вскинулся, видя новое смс.
«Я слышу столичный акцент?» — тут же отписался Русаков.
«Командировка вносит свои коррективы в произношение», — соврал Васильев и заметил, как парень забавно наморщил нос, не поверив написанному.
«У тебя никогда не бывает чувства, что ты не там и не с теми?» — тут же пришел ответ.
«Нет. Я уже в состоянии выбирать, где мне находиться и с кем», — отписался Костя.
«Везет тебе. Я так еще не могу».
Что-то в ответе Русакова совершенно не понравилось Косте. Он присмотрелся к парню, который с тоской поглядывал на дверь, ведущую на улицу.
«У меня другая проблема», — тут же начал строчить в телефоне Васильев, отправляя по предложению. — «Представь светское общество, которое сидит в столовой и ведет беседы о высоком и духовном. Скатерти в рюшечках, антикварный фарфор, английский чай, пальчики, держащие чашки, оттопырены. И тут прихожу я. В оборванных шортах, с грязными коленками, вытирая рукавом чумазый нос. За хвост тащу какую-нибудь полудохлую мерзость и говорю:» А у меня во!«Немая сцена. Обычно после такого шухера я линяю в неизвестном направлении на неопределенное время».
Отправив последнее предложение, Васильев поднял взгляд и не увидел Игоря. Он обеспокоенно осмотрел зал, но парня не было, так же как и Федора за столом.
— Костенька, — пропела рядом Катерина и выразительно посмотрела на телефон, — мы тебе не мешаем?
— Прости, просто нужно было срочно ответить, — соврал Васильев. — Ну как тебе Федор?
— Ты даже не представляешь, какой подарок мне сделал, — довольно усмехнулась она. — При первой же возможности жду вас двоих в гости. Он еще не готов с головой окунуться, но интерес проявляет очень и очень активный. Ты ему нужен для подстраховки. А там посмотрим.
Катя свернула разговор, так как вернулся Марьин.
«Он неисправим», — Васильев обреченно поднял глаза к потолку. Теперь у него появилась отличная возможность понаблюдать за парнем, изучая его в неофициальной обстановке и то, что он видел, ему нравилось.
У Русакова оказались очень выразительные глаза, которые он таращил или щурил, пытаясь передать информацию. Оспинки на коже не привлекали внимание. Только когда Игорь улыбался, они ямочками обозначались на щеках и воспринимались очень даже к месту. А брови жили совершенно своей, обособленной жизнью: они поднимались домиком, хмурились, собирая складку, кокетливо приподнимались. И плюс еще — этот неимоверный энтузиазм, с которым он рассказывал что-то, тоже не оставлял равнодушным.
Костя облегченно усмехнулся — все с этим парнем в порядке, зря думал, что вечно витает в облаках.
К их столику стали присоединяться и другие посетители, такие же яркие индивидуалисты. Кто в странном цилиндре, кто в отстроченных джинсовых сарафанах.
«Он же в художественную школу ходил. Наверняка эта публика оттуда», — решил Васильев. Его пункт наблюдения находился как нельзя лучше — столик стоял на небольшом уступе и отделялся невысокой перегородкой. Костя видел весь зал, но его — не многие. Очень удобно.
Игорь что-то рассказывал, с ним сердечно здоровались, даже обнимались, пока не объявился еще один персонаж. Высокий, крепкий парень своей спиной почти загородил обзор Васильеву. Он обошел каждого за столом. С кем-то поздоровался просто за руку, как с Игорем, кого-то ущипнул за бедро, кого-то одарил мягким щелбаном, а кому-то с силой зажал шею, демонстрируя превосходство. Весь позитивный настрой из Русакова вышел, как воздух из шарика. Он замкнулся, уставился в свой стакан. А пришедший нагло согнав сидящего рядом, плюхнулся около Игоря, гаркнул, подзывая официантку, чтобы сделать заказ.
Атмосфера за столом несколько поменялась. Новый посетитель оттянул все внимание на себя, громко смеялся, подшучивал — и не всегда безобидно — над остальными, хлопал по столу, когда хохотал и абсолютно игнорировал соседа рядом. Игорь тоже был не в восторге от такого положения вещей, часто с тоской поглядывал в сторону выхода, крутил телефон в руках и реже прикладываться к выпивке.
Васильев посмотрел на своих собеседников. У Катерины и Федора все продвигалось хорошо: по крайней мере, внешние данные они оценили и в интеллектуальном плане остались довольны друг другом. Костя достал телефон и набрал сообщение для криворукого водителя «Рено Логан»: «Кагдила?» и с удовольствием отметил, как Игорь радостно вскинулся, видя новое смс.
«Я слышу столичный акцент?» — тут же отписался Русаков.
«Командировка вносит свои коррективы в произношение», — соврал Васильев и заметил, как парень забавно наморщил нос, не поверив написанному.
«У тебя никогда не бывает чувства, что ты не там и не с теми?» — тут же пришел ответ.
«Нет. Я уже в состоянии выбирать, где мне находиться и с кем», — отписался Костя.
«Везет тебе. Я так еще не могу».
Что-то в ответе Русакова совершенно не понравилось Косте. Он присмотрелся к парню, который с тоской поглядывал на дверь, ведущую на улицу.
«У меня другая проблема», — тут же начал строчить в телефоне Васильев, отправляя по предложению. — «Представь светское общество, которое сидит в столовой и ведет беседы о высоком и духовном. Скатерти в рюшечках, антикварный фарфор, английский чай, пальчики, держащие чашки, оттопырены. И тут прихожу я. В оборванных шортах, с грязными коленками, вытирая рукавом чумазый нос. За хвост тащу какую-нибудь полудохлую мерзость и говорю:» А у меня во!«Немая сцена. Обычно после такого шухера я линяю в неизвестном направлении на неопределенное время».
Отправив последнее предложение, Васильев поднял взгляд и не увидел Игоря. Он обеспокоенно осмотрел зал, но парня не было, так же как и Федора за столом.
— Костенька, — пропела рядом Катерина и выразительно посмотрела на телефон, — мы тебе не мешаем?
— Прости, просто нужно было срочно ответить, — соврал Васильев. — Ну как тебе Федор?
— Ты даже не представляешь, какой подарок мне сделал, — довольно усмехнулась она. — При первой же возможности жду вас двоих в гости. Он еще не готов с головой окунуться, но интерес проявляет очень и очень активный. Ты ему нужен для подстраховки. А там посмотрим.
Катя свернула разговор, так как вернулся Марьин.
Страница 28 из 72
