Осада зоны комфорта

«Какая бережная забота о ближнем», — мысленно скривился Васильев, но вслух поинтересовался:

— Тебе, кажется, куда-то с утра надо было? Нет?

— Нет. Все нормально, — счастливо расплылся Игорь, не понимая намека. — Я тебя сейчас завтраком накормлю.

— Не надо. Я совершенно равнодушно отношусь к еде. Могу на завтрак и супа поесть, если уж очень захочется.

— Нет-нет, — зачастил гость, — я специально этот рецепт для особого случая берег.

Игорь счастливо сверкнул глазами и метнулся на кухню. Хозяин опять вымученно застонал и завалился обратно в подушки. Меньше всего хотелось с утра еще кого-то лицезреть и завтракать под чужим, пристальным взглядом.

Спиной в комнату вошел кашевар, придерживая тяжелую ношу. Костя сел по-турецки, прикрывая ноги одеялом, расчистил место для парковки загруженного подноса. Русаков улыбался от предвкушения искренней похвалы в свой адрес.

На подносе были две чашки кофе, тарелка с гренками, обжаренными на душистом масле, плошка с какой-то пастой зеленого цвета — оказалось, что это творог с пряной зеленью, два высоких стакана с мутным содержимым насыщенного фиолетового цвета. Сверху щедро украшено размороженными ягодами, в которых хозяин принюхавшись распознал прошлогоднюю смородину с Власовского огорода.

Что удивительно, и на вид, и на вкус завтрак оказался потрясающим. Хлебцы хрустели, щедро намазанные пастой, а мутная масса на поверку оказалась овсянкой перетертой с черной смородиной.

— Спасибо, очень необычно и вкусно, — ничуть не покривив душой, признался Васильев, заканчивая с кофе.

— Мне приятно, что тебе понравилось, — Игорь смаковал свою порцию, так же сидя по-турецки напротив хозяина.

Костя выглядел каким-то домашним, растрепанным и таким уютным, что невольно вызывал усмешку у гостя.

— Я думал, у тебя дома на стенах будут висеть большие постеры с какой-нибудь обнаженкой и цепями, — признался парень.

— Разочарован? — равнодушно пожал плечами Васильев.

— А можно мне твои работы посмотреть?

— Тебе интересно?

— Очень, — признался Русаков. — Может и меня снимешь в стиле шибари или Теме? Как это правильно назвать?

Аппетит у Кости моментально испортился:

— Ты хочешь выступить в качестве нижней модели?

— Ну да. Я уже давно хотел тебя об этом попросить, — радостно закивал в ответ. — Только я не фотогеничный, не знаю, как получится.

— Что ж ты сразу-то не сказал, — это было последней каплей, переполнившей чашу сдерживаемого раздражения. — Сэкономили бы кучу времени и энергии. И не надо было бы тебе со мной столько времени проводить и завтраки эти готовить.

Васильев небрежно поставил на поднос чашку, та жалобно звякнула в ответ.

— Мне не сложно… — растерялся Русаков, имея ввиду готовку и совершенно не понимая, почему так расстроился Костя.

— Не сомневаюсь, — отрезал хозяин, подразумевая совершенно другое. — Как далеко ты согласишься пойти за хорошие снимки? И насколько откровенные кадры ты хотел бы в итоге получить? Может и на фест тебя сразу отправить?

У Русакова пропал весь словарный запас. Он пытался что-то объяснить, открывал и закрывал рот, но тут зазвонил телефон. Игорь метнулся, чтобы ответить.

— Да, мам, — послышалось из коридора. — Где ночевал? На работе, на складе.

Слушая откровенное чужое вранье, настроение у Васильева испортилось окончательно.

— Не кричи, мам. Что случилось? А ты почему меня проверять пришла? Соседка нажаловалась на громкий шум? Одна Женька дома? Нет, мам, я не с ней ночевал. Она с Ромкой была… Он где? На работе, наверное. Ты мне не веришь? Думаешь, я с женой друга шашни кручу и Ромке рога наставляю… Ма-ам… Я сейчас приеду, все объясню. Подожди немного.

Игорь вошел в комнату и озабоченно уставился на Васильева:

— Я побегу. Там мама Женьку у меня дома застала и не верит ей. Нужно все объяснить. Я потом позвоню. Кстати, да… Знаешь, я хотел сказать… ты со своей задачей справился.

— С которой? — не понял Костя.

— Обещал мне найти кого-нибудь на постоянной основе. Считаю, что после сегодняшней ночи поиски можно прекратить.

— Что? — выдохнул хозяин, обмирая.

Паника холодным скользким селевым потоком начала опускаться куда-то глубоко вниз, заполняя оставшиеся полости спокойствия и умиротворения.

— Мне очень бы хотелось остаться с тобой, — смущаясь и краснея, пробормотал парень.

Костя не торопясь взял салфетку, вытер рот и сложил руки в замок перед собой. Необходимо здесь и сейчас попытаться объяснить этому нерадивому ученику, как выглядит данная запутанная ситуация с его стороны.

— Игорь, — начал он издалека, с трудом подбирая слова, чтобы не обидеть парня. — Я сплю на животе, широко раздвинув ноги и обхватывая подушку двумя руками.

Русаков растерянно захлопал глазами.

— Но когда был женат, то считал, что моя единственная поза для сна — это на правом боку, спиной к «соседу по кровати».

— Я ведь не запрещаю тебе спать на животе, — Игорь, не понимая к чему клонят, развел руками.