Осада зоны комфорта

Из всех знакомых оставался единственный человек, который хоть как-то мог приоткрыть завесу в эту странную и чем-то притягательную Тему.

Отпросившись у отца, Игорь поехал в пригород. Поплутал на проселочной дороге, подъехал к знакомому высокому забору и нажал на звонок, внутренне замирая от предстоящего разговора.

— Вот это неожиданность, — радушно протянул хозяин, открывая калитку.

— Прости, что без предупреждения, — зачастил парень. — Я не был уверен, что застану тебя дома. Мне нужна консультация специалиста по шибари. Борис, ты мне поможешь?

— Конечно. Проходи, — счастливо расплылся тот, пропуская гостя во двор.

Игорь направился по тропинке к дому, а Борис закрыл калитку на два оборота и убрал ключ в карман. — Далеко ли от безумия до мудрости? Все мы делимся на профессионалов и любителей, — рассуждал Борис, сидя на высоком табурете у барной стойки на кухне. — Но кто-то к этому идет осознанно, а кто-то случайно открывает в себе талант к чему-либо. Вот ты чем в жизни занимаешься?

— Мебелью, — ответил Игорь. Он сидел напротив хозяина на таком же табурете и вертел в руках салфетку.

— Мебелью? — Удивленно повторил и тут же продолжил свою мысль. — Здесь тоже есть простор для фантазии. Можно штамповать унылые фасады, а можно подойти к процессу творчески и украсить шкаф так, что будет на зависть всем друзьям и знакомым. К профессионализму можно идти разными путями. Можно учиться многие годы, получать корочки, дипломы, переписываться с якобы авторитетами в данной области. Выставлять свои работы для критики и на обозрение всем подряд и ждать оценку далеко не высоких «специалистов».

Борис пальцами показал кавычки, демонстрируя пренебрежение.

— Есть и другой вариант. Можно наткнуться на что-то настолько неожиданное, что этот факт или явление, или предмет западет в душу, и больше ни о чем не сможешь думать и мыслить себя вне него. Но доходить до всех нюансов и тонкостей работы, шлифовать свой профессионализм иногда приходится самостоятельно. Как я. Я обучался и рисованию, и сочинительству, и шибари сам.

Распалившись от разговора и от осознания, что наконец встретил слушателя, который его по достоинству оценит и поймет, Борис не заметил, что собеседник слегка удивлен чужому зашкаливающему энтузиазму.

— Ты же видел мою картину. Тебе понравилось. Помнишь? А меня ведь никто не учил, все сам!

— Д-да, помню, — растерянно закивал Русаков, ожидая, когда разговор повернет в интересующее его русло. — А ты тоже практикующий кинбакуши?

— Кто? А, риггер, — догадался Борис и нахмурился, вспоминая. — О шибари я узнал из одной книги по восточной философии. У родителей большая библиотека, чего только нет. Там я это искусство для себя и открыл. Пробовал практиковать, но человека, который разделял бы это увлечение, не было. Хотелось заняться шибари с нормальными моделями, не с манекенами и не с кошками, собаками.

Борис как-то сник. Плечи опустились. Голос стал тише.

— На Костины работы наткнулся тоже совершенно случайно. Во всемирной сети. Стал о нем информацию искать. Там про Костю мало-мало написано. Очень удивился, что мы с ним земляками оказались. Васильев — консерватор. Он и терминологию изучает, и переписку какую-то ведет с восточными бондажистами, и с нашими отношения поддерживает. Снимки свои постоянно в сетях выкладывает. У него даже своя база «нижних» есть, представляешь? И анатомию изучал. Вот зачем здесь анатомия? — вопрошал Борис.

Русаков не знал. Он подался немного вперед, стараясь не пропустить ни одного слова.

— Я же считаю, что все должно идти от сердца, от души, — продолжил Борис, внимательно наблюдая за собеседником. — Это должно быть мгновенное решение, молниеносное желание. Иначе пропадает «изюминка» шибари. Нет спонтанности, нет полноценного адреналина, азарта. И все становится похожим на унылые, супружеские потрахушки. Вот ты бы хотел поучаствовать в Сессии?

Неожиданный вопрос застал Игоря врасплох. Он удивленно приподнял брови, не зная, что ответить.

— Какой же я плохой хозяин, — нервно встрепенулся Борис. — Хочешь чаю?

— Да, пожалуй, — кивнул гость.

— Отлично! — радостно вскрикнул художник, вскакивая с места. — Какой предпочитаешь? У нас есть зеленый, английский. О! Точно! Я тебя сейчас китайским угощу. Катерине презентовали. Чудный аромат!

Борис скрылся за дверьми и вернулся только через несколько минут, держа в руках красивую расписную банку. Повернулся к чайнику, щелкнул по кнопке, потянулся за чашками.

— А мне Костя свои работы не показывал, — признался Русаков. — У тебя они случайно не сохранились?

— Конечно, сохранились. Обязательно покажу, — закивал Борис, колдуя над заваркой. — А хочешь мои рисунки увидеть? На последней картине я тебя нарисовал.

— Серьезно? — не поверил Игорь. — Конечно, хочу.