Осада зоны комфорта

— Мне это нужно, Кать. Нужно что-то поменять, что-то вычесть из своей жизни, чтобы что-то новое сложить. Я тут столько накуролесил с Игорем, что и не разобраться с наскока. Хватит в его жизнь сумбур вносить. Да и с Борисом тоже… Мы же думали, что эта навязчивая идея закончилась и больше его не преследует. А оказалось, что все только хуже стало. Пока это касалось только Борькиной семьи, тебя и меня, считали — все под контролем. Но мы не справились.

Екатерина судорожно вздохнула, соглашаясь, и потерла глаза.

— Ты все еще не хочешь отдать его в специализированное медицинское заведение?

— Нет, Кость. Но сиделку нанять придется, — она прижала пальцы к губам, стараясь сдержаться, но близкие рыдания зазвучали в голосе. — Я не могу. Я обещала…

Васильев подошел к ней и обнял за плечи, Катя уткнулась ему в живот, судорожно захлебываясь рыданиями.

— Прости, что оставляю тебя, — прошептал ей в макушку Костя, когда она успокоилась.

— Справлюсь как-нибудь.

Васильев одобрительно похлопал подругу по плечу и поднялся на второй этаж. Пристроился возле Русакова, стараясь не задеть катетер, и пролежал до утра, вслушиваясь в звуки дома, завывания ветра за окном и тихое, ровное дыхание рядом.

Рассвет встретил его холодом и влагой. Осторожно выйдя из дома, сел в машину и, не давая себе передумать, набрал номер на телефоне.

— Илья, доброе утро. Не разбудил? Хорошо. Твое предложение все еще в силе?

Второй раз Игорь проснулся глубоко за полдень. Лучи осеннего холодного солнца скользили по голым веткам деревьев и остаткам былой зелени. Тень от листьев плясала на светлом полу, и парень невольно залюбовался ею.

— Как самочувствие?

Русаков вздрогнул от этого вопроса и перевел взгляд на хозяйку дома. Катерина подошла к лежащему парню: проверила давление, заглянула в глаза, сняла катетер.

— Нормально. Мне можно встать? — поинтересовался гость, елозя на простыне.

— Только осторожно. Туалет там, — правильно оценила она его замешательство. — Ничего не трогай. Все вопросы, когда вернешься.

Игорь осторожно опустил ноги на пол, встал и побрел в указанном направлении, держась за стену. Нужная дверь нашлась сразу же. Он оглядел себя в зеркале. Скулы ввалились, под глазами синяки, губы сухие, саднят. Одет в чужие трикотажные брюки на голое тело и футболку. На шее, на запястьях, в паху и под ребрами — повязки.

Природа потребовала свое. Игорь быстро устроился на унитазе и расслабился. Пока сидел, подумал: «Да какого черта?!» и, помогая себе зубами, развязал бинты на руках. Под ними показались яркие синяки. Кожа местами стерта до крови. Сорвал повязку с шеи и пластырь, налепленный под ребрами. И там тоже самое — синяки, ссадины. Болело нестерпимо, да и выглядело очень впечатляюще. Словно его долго держали на привязи в подвешенном состоянии.

Игорь с ужасом посмотрел на свой пах. Внизу все опухло, покраснело, волосы слиплись. Содрогаясь от предчувствия, просунул руку под себя и чуть не вскрикнул от боли. Анал показался горячим, болезненным при касании, неправдоподобно растянутым. Все обработано какой-то охлаждающей мазью со специфическим запахом.

«Я пришел к Борису. Он показывал мне свои рисунки, а потом… — начал вспоминать Игорь. — А потом что было? Только какие-то размытые образы, неприятные ощущения. Костя тоже мне привиделся?»

Русаков умылся, вытер лицо и побрел обратно в комнату.

— Кто бы сомневался, — скривилась Екатерина Михайловна, видя, что ее подопечный не послушался и снял бинты.

— Борис со всеми так поступает, когда дома один остается? А в психушку его не проще отправить? Или в другие места не столь отдаленные?

Игорь сел на край кровати, всем своим видом показывая, что готов в любой момент покинуть этот дом с сомнительным гостеприимством.

— Не проще, — прищурилась хозяйка.

— Думаю, у полиции другие мысли будут на этот счет.

— О! — притворно испугалась она. — Я тебе даже скажу, где живет старший следователь прокуратуры. Можешь сразу к нему. Не теряя время даром. Максимум чего ты добьешься — не очень-то хорошей славы на весь город и траты кучи нервов и денег.

— Не ожидал от вас такого, — признался Игорь, чуть помолчав. — Я считал вас порядочным человеком. Женька и Костя вас очень высоко ценят. Слова плохого от них ни разу не слышал.

— Думаешь, все ошибаются? И я прикрываю чужие темные делишки для собственного удовольствия?

— А что я еще должен думать? Все это выглядит и попахивает очень мерзко.

Катерина вздохнула, села в кресло и уперлась локтями в колени, наклонившись к собеседнику.

— Ты многого не знаешь, — она устало потерла лоб, разглаживая намечавшиеся морщины.

— Готов выслушать вашу версию.