Осколки души

Я посмотрела на мужчину в длинном коричневом пальто и кивнула.

— А хочешь, покажу, где их раздают маленьким красивым девочкам просто так?

— Так не бывает, — уверенно ответила.

— А вот и нет. Вон там, за домом, стоит волшебник, который эти куклы раздает. Но только хорошим и послушным детям.

— Я послушная, — мои глаза загорелись от предвкушения, а то, что я немножко приврала, так совсем чуть-чуть.

— Тогда пойдем? — протянул он руку.

Я посмотрела на маму, но ее не было видно за другими людьми. Я сомневалась. Но у дяди такие глаза добрые и улыбка красивая. Может, он тоже волшебник?

— Он не волшебник, малыш, он педофил, — раздалось рядом.

— А кто это? — с интересом посмотрела на дядю, что появился с другой стороны.

— Тот, кому нельзя верить.

Мужчина с синими-синими глазами присел передо мной на корточки и, дернув за косичку, страшно произнес, сверкнув глазами:

— И он убьет тебя!

Мой рев услышали все, даже мама, которая тут же прибежала и, схватив за руку, грозила ремнем и лишением мультиков…

Мне шесть…

На крыше пятиэтажки ребята решили сделать штаб. Сашка, наш командир, не хотел меня брать в команду. Он сказал, что я трусиха, потому что не захотела идти на крышу. Все думали, что из-за высоты, но мне просто мама не разрешала туда ходить, в чем признаться было почему-то стыдно. А так хотелось с ними! Ксюшу вот взяли врачом, я должна была быть солдатом-разведчиком. А когда я согласилась, сказали, что уже поздно. Тогда я решила доказать, что не боюсь высоты. Сашка подбоченился и сказал доказать, предложив пройтись по краю. У-у-у, рожа! Подумаешь! Бортик был широким, чего тут бояться? Разве что мамы, если узнает… Но она же не видит?

Я и пошла. Дух захватило от высоты, но было так весело. Только ветер сильно дул. В какой-то момент порыв оказался сильнее меня, и я пошатнулась.

— Наказание мое… — печально вздохнули рядом, а я ощутила, что меня держат за руку, вернув устойчивое положение. Тут же перевела удивленный взгляд на мужчину с такими знакомыми синими глазами. Я не испугалась его, он был каким-то родным, будто всегда был рядом.

— Иди уже до конца, я тебя подержу за руку.

— Так это не считается, они же видят, — кивнула на ребят, которые с интересов смотрели на меня.

— Тебя только видят, я для них невидимый.

— А ты им не расскажешь?

— Нет, горе мое непоседливое. Это будет только нашей тайной.

Я счастливо улыбнулась, дошла до конца и с гордо задранным подбородком спрыгнула с бортика на крышу.

— В следующий раз я тебя ловить не буду, ты упадешь и разобьешься в лепешку. Мама и папа будут очень плакать. Ты их расстроишь до смерти.

Я представила все, что сказал мужчина и по-настоящему испугалась…

Проносясь сквозь прошлое, я начинала понимать, что вся моя жизнь была в присутствие синеглазого мужчины. Он всегда был рядом, поддерживал, спасал, учил, пусть и весьма странным образом. Но не в тот раз…

Мне было пятнадцать…

Я самая счастливая на свете! У меня теперь тоже есть парень! И он не какой-то сопливый школьник, как у моих подруг, он студент экономического ВУЗа и когда-нибудь будет директором крупной фирмы! Я его обожаю, и мы всегда будем вместе!

Как же я была наивна! Следующая картинка заставила задохнуться от обиды и горечи.

Темнота комнаты в общежитии, тихий щелчок замка, горячие поцелуи и первые прикосновение, показавшиеся грубыми и пугающими. Просьбы и мольбы остались без внимания, а попытка уйти была пресечена силой и фразой, ставшей началом кошмара: «Подарки надо отрабатывать, Машенька»…

— Где ты был?! Где ты был тогда?! — я раскачивалась на своей каменной кровати, обнимая руками колени и срывая голос. — Почему не спас, когда был так нужен?! Почему не пришел и не предостерег, как делал всегда? Почему?!

После четырех я боялась незнакомцев, никогда больше с ними не разговаривала. Страх высоты отпустил меня только здесь, когда ушел страх смерти. А страх влюбиться я приобрела сама, научившись на своих ошибках, которые не особо помогли, когда судьба свела меня с Марком…

— Что, вспомнилось то, чего раньше не было? Бывает…

Этот голос, в котором сочувствием и не пахло, стал для меня неожиданностью, но на удивление помог взять себя в руки. Словно крючок, за который я зацепилась, чтобы выплыть. Память, щедро делясь картинками моего детства и юности, никак не хотела помочь с настоящим. Я посмотрела в сторону и увидела мужчину, расположившегося на крае каменного стола. Он подбросил вверх знакомый клинок, и снова поймал, не сводя с него глаз. А мой взгляд приковали его руки… Память сжалилась. Это Михаил.

— Дианарат, оружие зла, — тонких губ коснулась немного горькая улыбка. — Для служителей света даже прикосновение к нему болезненно. Но не для человека. Для него он просто нож, который просто снимает блоки светлых, стоить вогнать его, например… в бедро. Все действительно просто. Ну и как? Не разочаровалась? Они ведь тоже не идеальны. Память стирают, вмешиваются в человеческую жизнь, мешают.