Осколки души

Я не ответила. Просто пыталась хоть как-то все это понять и переварить. Даже тот случай в офисе. Я помнила, как Антон пытался задержать и только напугал. И одновременно я помнила, как сделала работу, спокойно ушла со всеми, а на утро снова была на работе, взяв в итоге больничный, потому что температура поднялась. И ничего не было подозрительного. Получается, мне и тогда стерли память? Марку тоже? Ведь он меня спас от Антона. Это одна версия. Вторая — Марк позвонил и действительно забрал меня с работы, не встречаясь с Антоном и оставшись на чашку кофе. Или он тоже не так прост?

Обновление 12.11

Вопросов было тысячи. Может, я могу получить хоть на некоторые ответы? Что там говорил демон? Показать мне правду? Пора разобраться во всем этом.

Я утерла мокрое от слез лицо ладонями и еще несколько минут потратила на то, чтобы перестать всхлипывать. Нужно было очистить разум от лишнего и непонятного. Как странно осознавать, что вся твоя жизнь состояла из чьих-то вмешательств. Но ведь добрых вмешательств. Или плохих невмешательств… Черт! Как же все сложно!

На мне все еще было шелковое платье. Грязное, помятое… Вокруг серый камень и привычный холод. Даже приятный. Осторожно приподняла подол, чтобы посмотреть на рану от клинка на бедре. И почему наличие старого шрама меня не удивляет? И кто на этот раз занимался лечением?

Я повернулась к Михаилу, который смотрел на меня с каким-то напряженным ожиданием. Попыталась выдержать его взгляд, задав молчаливый вопрос в ответ. Не смогла, перевела на сложенные на коленях руки. Слишком острый, будто клинок в его страшных руках.

— Лилит приходила. Только она тут может… хм… лечить, — усмехнулся мужчина, все же поняв мой вопрос. — А я, как преданный пес, следил за состоянием ценного экземпляра. Три часа, между прочим, пух от безделья. Ни убить, ни наказать, ни выследить. Скукота…

Его приближение я скорее почувствовала, ведь шагов слышно не было вовсе.

— Что в тебе такого ценного, что два высших архидемона носятся с тобой, как наседки с яйцом? Что должно вылупиться из этой тонкой бледной скорлупы?

О, да мы поэт? Надо же! И что значит — носятся? Это скорее похоже на фильм ужасов.

Меня схватили за подбородок ледяные грубые пальцы, рассматривая лицо. Взгляды опять скрестились. Я почувствовала, будто мою душу перебирают металлические пальцы, раскладывая ее на составляющие. Пренеприятно, скажу я… Дернула головой, вырываясь, и отвернулась, поджав губы. А заодно старалась побороть неожиданно ставшее глубоким дыхание.

— Детка, да ты сильна!

Покосилась на мужчину, который отошел обратно к столу. А затем он неожиданно резко вогнал клинок в предплечье, где тот растворился среди металла. Будто там и было его место.

— Оставлю пока себе твой ножичек, — ухмыльнулся, а затем замолчал, о чем-то раздумывая. — Знаешь, от моего захвата мало какая человеческая душа может увернуться. А ты, как я успел увидеть, еще не прошла инициацию. Любопытно. Сюда не попадают люди… — Михаил задумчиво коснулся подбородка, а затем встрепенулся и, потерев ладони друг о друга, отчего раздался ужасный скрежет и на пол посыпались искры, произнес: — Ну-с, что ты хочешь спросить? Я готов побыть для тебя учителем. Наверное, ты хочешь узнать, что это за место, да?

Я встрепенулась, и он заметил это.

— Но я требую откровенность за откровенность, детка. Как тебя зовут?

Я промолчала. Нашел мне друга.

— Ладно… Как ты сюда попала?

Так и хотелось сказать, что через дверь. И это даже не будет ложью…

— Ну что ж, наверное, мне следует применить стимулирующие методы.

И он сделал шаг по направлению ко мне. Кровь застыла в венах, а я тут же поняла, что ничем хорошим мне это не светит.

— Маша. Где я? — буркнула, а Михаил победно сверкнул глазами и вернулся к столу.

— Что ж, Маша. Контакт налажен. Маша. А ты в… Как бы это объяснить? Скажем так, мир, к которому ты привыкла, намного более сложный. Как и существа, его населяющие. Ммм… Ты веришь в Бога?

Вопрос оказался неожиданным. Оглянулась вокруг и горько скривилась. Теперь я даже не знаю, во что верить.

— А в дьявола? — раздался новый вопрос.

О да, в него я поверю скорее. Я же видела его своими глазами. Асмодей.

— Какая ты забавная. Молчишь, но я словно читаю твои мысли по бледному лицу. Это плохо. Но нет, это не он. Высшее зло ты никогда не увидишь. При жизни. И даже если он решит навестить тебя, ты об этом не узнаешь. Но вернемся к миру. Сейчас он похож на пирог. Люди — его начинка. Они живут и видят небо над головой, землю под ногами. Придумали рай, ад и всю мишуру, связанную с ними. И знаешь, почти все правда. Немного переиначенная, но все же. Вот только все существует параллельно, одно в другом, наслаиваясь друг на друга. И при этом — не пересекаясь. В этих слоях даже можно найти что-то общее. Например, этот замок. Такой же есть в мире, где ты родилась. Здесь переход совершить наиболее просто. Ты бы тоже смогла с легкостью его покинуть, вернувшись домой. Но ты не знаешь, как. Не умеешь.

— Научи, — поддалась вперед, проигнорировав издевательский тон.