Фандом: Гарри Поттер. Из осколков Тома Риддла Эйлин собирает Лорда Волдеморта.
27 мин, 1 сек 8685
— Постой, Эйлин! — мягко, вкрадчиво. Она не знает, что произошло с его голосом, но что-то определенно изменилось. Раньше он не был… таким. — А как же оплата? — Том улыбается краешками губ, но его глаза остаются такими же холодными и насмешливыми. Эйлин они напоминают покрытое изморозью стекло. Такие же ледяные и острые.
— Я думала, кассиром у вас работает Малфой, — нервно шутит она. Последнее время Эйлин вынуждена была защищаться от всего и всех — эта броня с нее спадает с легкого прикосновения, даже не удара, но какие-то ее ошметки все равно остаются. Том коротко усмехается, достает мешочек с, кажется, монетами.
— Если брать маггловские аналогии, то это бухгалтер. Повыше рангом будет, — Том встает, вкладывает мешочек в руки Эйлин. Склонив голову набок смотрит на нее, до тех пор, пока она сама не делает шаг назад. Риддл не пугает ее — но нервирует, и очень сильно. Эйлин делает себе мысленную пометку, что нужно пропить курс успокоительных зелий.
— Спасибо, Т… — запинается Эйлин, видя промелькнувшую по лицу Тома тень. Она пробует, действуя скорее по наитию, чем осознанно, — … милорд?
Риддл на несколько секунд теряет свою привычную маску — и она видит торжество, она видит радостное удивление. Мгновение проходит. Том роняет как ни в чем ни бывало:
— Не за что. Я обращусь к тебе еще.
Эйлин кивает и выходит. Ее трясет. Именно сейчас она чувствует себя живой.
Том больше не заговаривает с ней ни разу. Малфой пару раз обращается с просьбами, но за зельями приходит лично, оплачивает работу он же. У Эйлин не хватает духу подойти к Риддлу — кроме того, она и не знает, что сказать ему. Том оканчивает школу, и стеклянный алтарь, который возвела себе Эйлин, с треском рушится.
Два года проходят незаметно. Эйлин кажется, что в ее мире выключился свет. Она понимает, что была бы рада и Круциатусу. Чтобы испугаться и избегать, чтобы оскорбить и забыть — ну хоть как-то закончить логическую цепочку. Эйлин не может поднять осколки не потому, что они острые. Она не трогает их, потому что так и не уверена, разбилось ли хоть что-то. Принц занимается зельями потому, что больше нечем. Эйлин тихо ненавидит себя.
У нее одна радость — глупая игра в плюй-камни. Она чемпион Хогвартса — только потому, что ей действительно больше нечего делать. Над Эйлин потешаются однокурсники — мол, твои дети увидят в зале Хогвартса награду за плюй-камни. От напоминаний от зале наград Эйлин морщится: единственное, что осталось от Тома в школе — награда. Ну и Абракас. С ним у Эйлин складываются нейтрально-пренебрежительные отношения, но, в целом, это хоть какие-то отношения. На Рождество выпускного года у Эйлин умирает отец. Письмо приходит в тот момент, когда она доказывает Абракасу, что до срока не успеть даже Слагхорну, но, если он даст финансирование, она может попробовать испытать ускоритель, существующий только в теории. Малфой, который всегда переходил на подколы и личные темы, когда не мог убедить собеседника в своей правоте, издеваясь, отобрал письмо у замершей Эйлин. Он пробежал по косым строчкам глазами — написано было лекарем, который периодически заходил к ее отцу. Нахмурился.
— Соболезную, — Абракас не мог выглядеть смущенным, однако же, определенную неловкость он испытывал. Его отец умер в августе, Малфой до сих пор носил траур, но по нему было видно, что плюсы от смерти главы рода перевешивают минусы. В конце концов, насколько можно было понять, отношения с отцом у Абракаса были напряженными — не так, как у Эйлин, но все равно. Принц пожала плечами и вернулась к объяснению идеи зелья-ускорителя.
После школы перед выпускниками встает вопрос: «Ну и что дальше?». Перед Эйлин его так и не появилось. Малфой по советам каких-то сомнительных знакомых устроил ее в аптеку в Косом переулке — ну еще бы он этого не сделал, ведь именно благодаря Эйлин он собственно и сдал хоть что-то. Темный Лорд — так теперь называли Тома приближенные, правда, шепотом — явно загонял Абракаса к концу года. Эйлин, помнится, даже однажды его прикрывать пришлось — все прочие слизерницы, которые могли сыграть роль Малфоя под Оборотным, были на матче с Гриффиндором, а тут, как на грех, Дамблдор. А потом Эйлин с интересом рассматривала так называемую Черную Метку — которая даже на предплечье поддельного Малфоя оказалась. Впрочем, как Эйлин поняла, Протеевых чар — модифицированных Риддлом — на подделке не было. Просто картинка.
— Я думала, кассиром у вас работает Малфой, — нервно шутит она. Последнее время Эйлин вынуждена была защищаться от всего и всех — эта броня с нее спадает с легкого прикосновения, даже не удара, но какие-то ее ошметки все равно остаются. Том коротко усмехается, достает мешочек с, кажется, монетами.
— Если брать маггловские аналогии, то это бухгалтер. Повыше рангом будет, — Том встает, вкладывает мешочек в руки Эйлин. Склонив голову набок смотрит на нее, до тех пор, пока она сама не делает шаг назад. Риддл не пугает ее — но нервирует, и очень сильно. Эйлин делает себе мысленную пометку, что нужно пропить курс успокоительных зелий.
— Спасибо, Т… — запинается Эйлин, видя промелькнувшую по лицу Тома тень. Она пробует, действуя скорее по наитию, чем осознанно, — … милорд?
Риддл на несколько секунд теряет свою привычную маску — и она видит торжество, она видит радостное удивление. Мгновение проходит. Том роняет как ни в чем ни бывало:
— Не за что. Я обращусь к тебе еще.
Эйлин кивает и выходит. Ее трясет. Именно сейчас она чувствует себя живой.
Том больше не заговаривает с ней ни разу. Малфой пару раз обращается с просьбами, но за зельями приходит лично, оплачивает работу он же. У Эйлин не хватает духу подойти к Риддлу — кроме того, она и не знает, что сказать ему. Том оканчивает школу, и стеклянный алтарь, который возвела себе Эйлин, с треском рушится.
Два года проходят незаметно. Эйлин кажется, что в ее мире выключился свет. Она понимает, что была бы рада и Круциатусу. Чтобы испугаться и избегать, чтобы оскорбить и забыть — ну хоть как-то закончить логическую цепочку. Эйлин не может поднять осколки не потому, что они острые. Она не трогает их, потому что так и не уверена, разбилось ли хоть что-то. Принц занимается зельями потому, что больше нечем. Эйлин тихо ненавидит себя.
У нее одна радость — глупая игра в плюй-камни. Она чемпион Хогвартса — только потому, что ей действительно больше нечего делать. Над Эйлин потешаются однокурсники — мол, твои дети увидят в зале Хогвартса награду за плюй-камни. От напоминаний от зале наград Эйлин морщится: единственное, что осталось от Тома в школе — награда. Ну и Абракас. С ним у Эйлин складываются нейтрально-пренебрежительные отношения, но, в целом, это хоть какие-то отношения. На Рождество выпускного года у Эйлин умирает отец. Письмо приходит в тот момент, когда она доказывает Абракасу, что до срока не успеть даже Слагхорну, но, если он даст финансирование, она может попробовать испытать ускоритель, существующий только в теории. Малфой, который всегда переходил на подколы и личные темы, когда не мог убедить собеседника в своей правоте, издеваясь, отобрал письмо у замершей Эйлин. Он пробежал по косым строчкам глазами — написано было лекарем, который периодически заходил к ее отцу. Нахмурился.
— Соболезную, — Абракас не мог выглядеть смущенным, однако же, определенную неловкость он испытывал. Его отец умер в августе, Малфой до сих пор носил траур, но по нему было видно, что плюсы от смерти главы рода перевешивают минусы. В конце концов, насколько можно было понять, отношения с отцом у Абракаса были напряженными — не так, как у Эйлин, но все равно. Принц пожала плечами и вернулась к объяснению идеи зелья-ускорителя.
После школы перед выпускниками встает вопрос: «Ну и что дальше?». Перед Эйлин его так и не появилось. Малфой по советам каких-то сомнительных знакомых устроил ее в аптеку в Косом переулке — ну еще бы он этого не сделал, ведь именно благодаря Эйлин он собственно и сдал хоть что-то. Темный Лорд — так теперь называли Тома приближенные, правда, шепотом — явно загонял Абракаса к концу года. Эйлин, помнится, даже однажды его прикрывать пришлось — все прочие слизерницы, которые могли сыграть роль Малфоя под Оборотным, были на матче с Гриффиндором, а тут, как на грех, Дамблдор. А потом Эйлин с интересом рассматривала так называемую Черную Метку — которая даже на предплечье поддельного Малфоя оказалась. Впрочем, как Эйлин поняла, Протеевых чар — модифицированных Риддлом — на подделке не было. Просто картинка.
Страница 6 из 8
