Основатели

Однако предстояло пережить окончание распределения, пир, а потом еще и приветствие новичков уже в тесном «семейном» кругу.

Когда голова Айкена коснулась подушки, он уснул моментально, не успев даже насладиться, насколько эта кровать, эта комната да и вообще весь этот мир отличался от того, что знал и имел он раньше.

Утром Айкен проснулся с ясной головой и таким счастливым, каким, наверное, никогда не был. Или, возможно, был, но очень и очень давно. Чувствовал он себя гораздо лучше, и Айкену не терпелось заняться чем-нибудь интересным и важным.

Он еще не знал, что его будущее висит на волоске.

Спустившись в обеденный зал, юноши расселись за столом и приступили к трапезе. Айкен с аппетитом наворачивал завтрак, когда двери в зал распахнулись, и на пороге появилась высокая худощавая фигура в темно-зеленом плаще, отороченном мехом. Студенты, сидевшие за столом Слизерина, моментально поднялись на ноги и стояли, пока мужчина шел по проходу к столу наставников. Разговоры в зале притихли, и в этой тишине отчетливо были слышны быстрые шаги.

Внезапно смолкли и они. Айкен почувствовал, что волоски на его шее встали дыбом: лорд Салазар остановился прямо за его спиной.

Наставники тоже прекратили свой разговор и удивленно посмотрели за Слизерина, застывшего посреди зала.

Крылья тонкого длинного носа черноволосого мужчины несколько раз вздрогнули, вдыхая воздух, и бледное лицо исказила гримаса отвращения.

— И как это понимать? — негромкий, но резкий и хорошо поставленный голос лорда хорошо был слышен всему залу.

— А в чем дело? — Годрик встал со своего места и, спустившись с возвышения, сделал несколько шагов по направлению к другу.

— Возможно, мне просто забыли об этом сообщить, — Слизерин растягивал слова, не скрывая насмешки, — однако мне бы хотелось все-таки узнать: с каких пор мы принимаем на обучение девчонок.

У Айкена перехватило дыхание. В глазах на мгновение потемнело, ему одновременно хотелось, сорвавшись с места, убежать как можно дальше и съежиться так, чтобы его не было видно.

— Я не понимаю, — Гриффиндор осмотрел зал. Единственными женщинами, которых он увидел, были Ровена и Хельга. Убедившись в этом, рыжеволосый мужчина снова повернулся к другу.

Салазар, демонстративно закатив глаза, указал на Айкена, побледневшего и сжавшего кулаки.

Айкен не мог видеть лица лорда Годрика — тот, как и лорд Салазар стоял позади него, — но каким-то внутренним чутьем осознал, что дальше молчать нельзя.

Он вскочил на ноги и, повернувшись спиной к своему столу, взглянул Гриффиндору прямо в глаза.

— Да, — отчетливо прозвучал звонкий голос. — Да, я девушка, меня зовут Аннис. Мне очень жаль, что все так вышло, но я очень хотела у Вас учиться! Пожалуйста, позвольте мне остаться!

По залу пронесся шепоток. Особенно удивлены были те, с кем Аннис провела несколько дней. Никто из них не сказал бы, что это создание, такое же взлохмаченное и шумное, с озорными глазами и любопытным носом, может быть противоположного пола.

Гриффиндор же чувствовал растерянность. Они с остальными вообще не говорили на эту тему. То, что в школе учатся только мальчики, было само собой разумеющимся: какая мать отдаст свою дочь, вступившую в пору юности, жить в одном замке со столь же молодыми людьми?

В подтверждение его мыслей прозвучал голос Салазара:

— Это совершенно безответственное поведение с вашей стороны. Как вы могли проглядеть девчонку?

— Ну… она довольно похожа на мальчишку, — взгляд голубых глаз Годрика еще раз скользнул по Аннис. — К тому же она еще очень юна.

— Так или иначе, в должный возраст она уже вошла, — по лицу Слизерина снова скользнуло брезгливое выражение, и Аннис внезапно поняла, как именно он разгадал ее пол. От этой мысли ее лицо отчаянно вспыхнуло, что не скрылось от внимания лорда. Вложив в голос всю убедительность, он произнес: — Годрик, я уверен, ты понимаешь: держать в замке, где проживает свыше семидесяти молодых людей от тринадцати до шестнадцати лет, девчонку — это то же самое, что впихнуть на псарню течную суку.

Ровена резко поднялась из-за стола.

— Я бы попросила наших лордов соблюдать рамки приличий, — холодно отрезала она, посылая Салазару возмущенный взгляд. Тот чуть наклонил голову, как бы принимая упрек, однако ответил не менее твердо:

— Мне жаль, если эти слова режут Ваш слух, леди Ровена, однако они точно отображают суть. За своих учеников я еще мог бы поручиться: уверен, ни один из них не польстится на саксонскую… девчонку, — здесь он бросил предостерегающий взгляд в сторону своих студентов. Те, все еще стоящие, всем своим видом выражали полнейшее равнодушие. — Но все остальные… Впрочем, — голос Салазара внезапно смягчился, и слова снова зазвучали плавно, — насколько я понимаю, по какому-то недоразумению эта девчонка оказалась среди твоих воинов, Годрик. Уверен, что ты вполне способен лично принять решение относительно свого Дома.