Основатели

Закончив на этом свою речь Слизерин прошел мимо Гриффиндора и, поднявшись на возвышение, сел на свое место. По его короткому кивку ученики за левым столом последовали поданному примеру.

Годрик вздохнул и снова заставил себя посмотреть на девочку. Та ответила ему прямым взглядом. Какие у нее глазищи! Огромные, зеленые — не изумрудные, как у Ровены, а нежного и теплого оттенка, как первая весенняя листва. Но самое главное: в этих глазах не было мольбы. Только безграничное упрямство и настойчивость. Девушка не собиралась просить, она готовилась бороться.

Гриффиндор отвернулся и также направился к столу. Аннис почувствовала, что еще немного, и она бросится ему вслед, заколотит кулаками по широкой спине — и в этот момент услышала, как лорд Годрик, усаживаясь, произносит:

— Пусть остается. Раз ей хватило смелости прийти сюда, я не вправе отказать ей в ученичестве.

— Итак, мисс Петерс, я Вас очень внимательно слушаю.

Дверь в покои лорда Годрика захлопнулась за спиной Аннис, отрезая от всего остального мира. Гриффиндор, пройдя в глубину комнаты, остановился и развернулся на каблуках, глядя девушке прямо в глаза. Аннис постаралась выпрямиться, вздернув вверх подбородок.

— Надеюсь, это хоть Ваша настоящая фамилия? — уточнил Годрик.

— Да… сэр, — ответила девушка. — Насколько я помню. Понимаете, — торопливо добавила она, — мой отец был мельником, сэр, магглом. А мать была ведьмой. Он знал это, но все равно любил ее. А потом пришли норманны и отняли нашу мельницу. Я в лесу с деревенскими ребятами играла и не знала этого… Когда вернулась — родителей уже не было, и я убежала. Я шла несколько дней, пока не выбрела к людям, которых совсем не знала. Тогда-то госпожа Джина меня и подобрала.

— Джина? — знакомое имя отозвалось в сердце.

— Да, — Аннис закивала. — Сэр, она так Вами гордилась! Она…

— Погоди! — Гриффиндор поднял руки. — Не так быстро. Ты про кого говоришь?

— Ну, госпожа Джина же, — нетерпеливо повторила девушка. — Ваша сестра. Разве нет?

Значит, он не ошибся. К тому времени, когда Годрик вырвался из родительского дома на поиски приключений, все его сестры были уже замужем и разъехались по округе. За все эти годы он так и не удосужился к ним заглянуть: сперва не давала боль, а потом все как-то не складывалось.

А они, оказывается, гордятся…

— Мальчики — ее внуки — очень хотят попасть к Вам учиться, — тем временем продолжала Аннис. — И я тогда подумала: а чем я хуже? Конечно, я не парень… Но госпожа Джина замечательная волшебница! К тому же и здесь среди четырех наставников две женщины.

— Но ты не должна была обманывать! — пытаясь вынырнуть из этого все ускоряющегося словесного потока, вставил свою реплику Гриффиндор.

Девушка состроила гримаску.

— Ну да, как же! Вы же видели, как этот скривился, едва меня… увидел!

— Не этот, а лорд Салазар, — вступился за друга Годрик. — Но вопросы обучения решает не он один. Нас четверо, мы бы обо всем смогли бы договориться.

— Но ведь теперь уже поздно? — зеленые глаза девушки смотрели невинно-доверчиво, и Гриффиндору осталось только развести руками.

— Увы, да.

— Годрик?

Гриффиндор удивился. Ровена редко к кому обращалась первой, предпочитая по вечерам уединение. Однако сейчас она стояла на пороге его покоев, и мужчина посторонился, пропуская ее.

— Добрый вечер! — улыбнулся он гостье. — Что-то случилось?

— Случилось, — сухо ответила Ровена. — Я бы хотела услышать, что ты собираешься делать с девушкой.

— А… я должен с ней что-то делать? — искренне удивился Годрик.

Баронесс возвела глаза к потолку.

— Я так и думала, — устало произнесла она. — И где она будет спать, ты тоже не подумал?

Гриффиндор смутился. Действительно, он упустил это из вида — хотя утром Салазар открытым текстом намекнул ему о возможных последствиях.

— Надо выделить ей отдельную комнату, — продолжала тем временем Ровена. — Наши башни похожи — там полно свободного места. Ты сможешь об этом позаботиться?

Годрик рассеяно погладил бороду.

— Гхм… Вообще-то… Если ты будешь столь любезна, что… В общем, я был бы рад воспользоваться твоей помощью, — наконец честно ответил рыжеволосый мужчина. Он подозревал, что даже если сделает все сам, Ровена потом наверняка заявит, что это все неправильно.

Баронесса пожала плечами и направилась к выходу.

— Тогда, надеюсь, ты впустишь меня на свою территорию, — не оборачиваясь, сказала она. — У меня уже есть мысль, как надо сделать.

Сопроводив ее наверх своей башни, Гриффиндор открыл паролем вход в общую комнату. Ученики дружно подняли головы, разглядывая вошедших. Даже те, кто учились здесь третий год, никогда не видели, чтобы кто-либо из прочих наставников входил к ним — даже глава их собственного Дома бывал здесь крайне редко. Эта зала отдавалась им как бы в личное владение.

Ровена заставила себя промолчать: хоть она и не требовала, как Салазар, чтобы ее студенты вставали при ее появлении в общем зале, но культурным юношам хватало такта подниматься, когда дама заходила к ним в общую комнату.