Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
300 мин, 8 сек 12587
За четыре года Гриффиндор хорошо успел узнать эту девушку — настолько, насколько он это понимал. Она была способной, остроумной и смелой. Сколько раз он видел, как она весело верховодила мальчишками, готовыми на любую авантюру по первому же ее слову!
Она вся была подобна язычку пламени: подвижная, дерзкая, способная дать отпор — и готовая согреть, подарить тепло и заботу.
В голове Годрика сами собой всплыли слова почти четырехлетней давности: «Мальчики — ее внуки — очень хотят попасть к Вам учиться». Его сестры уже растят внуков — а у него и детей-то еще нет. Вернее, может и есть где-то, но он о них ничего не знает.
У него одного никого нет. Дети Хельги и Ровены уже выросли — пусть они не здесь, но они существуют. Так же, как существует Сэл — интересно, они с Хеленой уже спят или все еще дуются, что их в очередной раз не взяли на праздник?
А Аннис была так близко. Годрик ощущал ее теплое дыхание, касающееся его открытой шеи. Почему нет? В конце концов, он может хотя бы просто спросить…
Гриффиндору потребовалось собрать в кулак всю свою отвагу, чтобы произнести несколько таких простых слов:
— Аннис… — надо перевести дыхание, сглотнуть. — Выходи за меня замуж? Я понимаю, я для тебя…
Девушка прильнула к его груди и негромко рассмеялась.
— Честное слово, я думала, что если Вы не скажете этого, я наберусь наглости и в конце праздника сделаю предложение сама. Да. Конечно же, да.
Годрик осторожно взял ее за подбородок и, чуть приподняв, заглянул в глаза девушки. Они сияли храбростью и веселым задором. Точно. Сделала бы. Значит, он не ошибся.
Меня наши охламоны в Кащенко сведут!
(С) Полотно
— Слизерин, Саласия!
Тоненькая черноволосая девушка, приложившая все силы, чтобы не вздрогнуть, вышла вперед. Будущие ученики расступались перед ней, но она шла, не глядя на них. Гриффиндор улыбнулся ей, но девушка опустилась на табурет, не ответив ему — и в следующее мгновение Шляпа закрыла ей обзор.
Саласия всегда была умной девочкой. Она прекрасно себе представляла, с кем можно позволить себе капризы, а с кем лучше придерживать амбиции.
С отцом Сэл не спорила никогда. Переубедить лорда Салазара в чем-либо было нереально, а вот вызвать раздражение возможно с первых же слов. Слизерин, и в юности не отличавшийся милым характером, с каждым годом становился все более тяжелым человеком.
Поэтому тринадцать лет лорд считал свою дочь послушной и покладистой. Они прекрасно сосуществовали в едином пространстве: отец не просил от дочери ничего невыполнимого, а та считала куда более выгодным исполнять нечастые и несложные пожелания отца.
Взаимные заблуждения рухнули накануне нового учебного года, когда Саласия как бы ненароком поинтересовалась, точно ли она внесена ли в список поступающих.
— С какой стати? — лорд Салазар был занят, безжалостно исчеркивая чью-то работу.
Сэл, сидевшая в покоях отца с книгой, подобралась. Осторожно подбирая слова, девушка произнесла:
— А… разве я не буду учиться в нашей школе?
Слизерин отложил пергамент и внимательно посмотрел на дочь. Та сидела очень прямо и не отвела взгляда, встретившись с глазами отца.
— А разве тебе не хватает знаний? — вопросом на вопрос ответил лорд. — Если так, обратись к Ровене, она с радостью надает тебе заданий.
— Вряд ли, — чувствуя, что ступает по краю обрыва, сказала Сэл. — Хелена включена в список, я это точно знаю. Она будет учиться вместе со всеми.
— Всеми? — тонкие губы Слизерина презрительно скривились. — Не хочешь ли ты меня убедить, что моя дочь считает себя лишь одной из «всех»? Я не желаю, — уже жестче произнес он, — чтобы моя дочь как какая-нибудь дикарка общалась с различным отребьем.
— Но в Вашем Доме не учится отребье, — мягко настаивала Саласия. — Вы сами говорили, что Вы принимаете лишь юношей из хороших семей. Не думаю, что мое достоинство будет унижено общением с ними.
— В моем Доме не учатся девушки! — отрезал Салазар.
Это было правдой: за все двенадцать лет существования школы его Дом не принял ни одной студентки.
Саласия просила и умоляла, угрожала и скандалила. Впервые она посмела выставлять отцу ультиматумы, и впервые он повысил на нее голос.
И впервые — сдался.
Вместе с Хеленой и еще парой дюжин своих ровесников Саласия стояла перед столом наставников в обеденном зале. Сэл не позволила себе проводить взглядом подругу, которую Шляпа направила за стол ее матери, но слышала, как ликуют ученики леди Ровены.
И вот теперь она сама сидела и ждала решения.
— О, еще одна девчушка! — раздался в Саласии в ушах голос Шляпы. — Итак, куда же мы тебя определим? Может, к леди Ровене? Хотя нет… Ты умна, но не слишком прилежна в учебе. И не к леди Хельге — по той же причине. А сколько дерзости, которую ты скрываешь в своем сердце… Быть может, лорд Годрик будет рад принять тебя к себе?
Сэл выслушивала все, что ей говорила Шляпа, но на этих словах перебила:
Она вся была подобна язычку пламени: подвижная, дерзкая, способная дать отпор — и готовая согреть, подарить тепло и заботу.
В голове Годрика сами собой всплыли слова почти четырехлетней давности: «Мальчики — ее внуки — очень хотят попасть к Вам учиться». Его сестры уже растят внуков — а у него и детей-то еще нет. Вернее, может и есть где-то, но он о них ничего не знает.
У него одного никого нет. Дети Хельги и Ровены уже выросли — пусть они не здесь, но они существуют. Так же, как существует Сэл — интересно, они с Хеленой уже спят или все еще дуются, что их в очередной раз не взяли на праздник?
А Аннис была так близко. Годрик ощущал ее теплое дыхание, касающееся его открытой шеи. Почему нет? В конце концов, он может хотя бы просто спросить…
Гриффиндору потребовалось собрать в кулак всю свою отвагу, чтобы произнести несколько таких простых слов:
— Аннис… — надо перевести дыхание, сглотнуть. — Выходи за меня замуж? Я понимаю, я для тебя…
Девушка прильнула к его груди и негромко рассмеялась.
— Честное слово, я думала, что если Вы не скажете этого, я наберусь наглости и в конце праздника сделаю предложение сама. Да. Конечно же, да.
Годрик осторожно взял ее за подбородок и, чуть приподняв, заглянул в глаза девушки. Они сияли храбростью и веселым задором. Точно. Сделала бы. Значит, он не ошибся.
Часть 3 Глава 10. Запретный Лес
Женушка, женушка, как же быть тут?Меня наши охламоны в Кащенко сведут!
(С) Полотно
— Слизерин, Саласия!
Тоненькая черноволосая девушка, приложившая все силы, чтобы не вздрогнуть, вышла вперед. Будущие ученики расступались перед ней, но она шла, не глядя на них. Гриффиндор улыбнулся ей, но девушка опустилась на табурет, не ответив ему — и в следующее мгновение Шляпа закрыла ей обзор.
Саласия всегда была умной девочкой. Она прекрасно себе представляла, с кем можно позволить себе капризы, а с кем лучше придерживать амбиции.
С отцом Сэл не спорила никогда. Переубедить лорда Салазара в чем-либо было нереально, а вот вызвать раздражение возможно с первых же слов. Слизерин, и в юности не отличавшийся милым характером, с каждым годом становился все более тяжелым человеком.
Поэтому тринадцать лет лорд считал свою дочь послушной и покладистой. Они прекрасно сосуществовали в едином пространстве: отец не просил от дочери ничего невыполнимого, а та считала куда более выгодным исполнять нечастые и несложные пожелания отца.
Взаимные заблуждения рухнули накануне нового учебного года, когда Саласия как бы ненароком поинтересовалась, точно ли она внесена ли в список поступающих.
— С какой стати? — лорд Салазар был занят, безжалостно исчеркивая чью-то работу.
Сэл, сидевшая в покоях отца с книгой, подобралась. Осторожно подбирая слова, девушка произнесла:
— А… разве я не буду учиться в нашей школе?
Слизерин отложил пергамент и внимательно посмотрел на дочь. Та сидела очень прямо и не отвела взгляда, встретившись с глазами отца.
— А разве тебе не хватает знаний? — вопросом на вопрос ответил лорд. — Если так, обратись к Ровене, она с радостью надает тебе заданий.
— Вряд ли, — чувствуя, что ступает по краю обрыва, сказала Сэл. — Хелена включена в список, я это точно знаю. Она будет учиться вместе со всеми.
— Всеми? — тонкие губы Слизерина презрительно скривились. — Не хочешь ли ты меня убедить, что моя дочь считает себя лишь одной из «всех»? Я не желаю, — уже жестче произнес он, — чтобы моя дочь как какая-нибудь дикарка общалась с различным отребьем.
— Но в Вашем Доме не учится отребье, — мягко настаивала Саласия. — Вы сами говорили, что Вы принимаете лишь юношей из хороших семей. Не думаю, что мое достоинство будет унижено общением с ними.
— В моем Доме не учатся девушки! — отрезал Салазар.
Это было правдой: за все двенадцать лет существования школы его Дом не принял ни одной студентки.
Саласия просила и умоляла, угрожала и скандалила. Впервые она посмела выставлять отцу ультиматумы, и впервые он повысил на нее голос.
И впервые — сдался.
Вместе с Хеленой и еще парой дюжин своих ровесников Саласия стояла перед столом наставников в обеденном зале. Сэл не позволила себе проводить взглядом подругу, которую Шляпа направила за стол ее матери, но слышала, как ликуют ученики леди Ровены.
И вот теперь она сама сидела и ждала решения.
— О, еще одна девчушка! — раздался в Саласии в ушах голос Шляпы. — Итак, куда же мы тебя определим? Может, к леди Ровене? Хотя нет… Ты умна, но не слишком прилежна в учебе. И не к леди Хельге — по той же причине. А сколько дерзости, которую ты скрываешь в своем сердце… Быть может, лорд Годрик будет рад принять тебя к себе?
Сэл выслушивала все, что ей говорила Шляпа, но на этих словах перебила:
Страница 56 из 84
