Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
300 мин, 8 сек 12586
Аннис исполнилось уже семнадцать лет, и от мальчишеского облика не осталось и следа. Теперь, наверное, и в мужской одежде ее никто бы не принял за юношу: миловидное лицо и женственная фигура не оставляли для этого возможности.
И платье, подаренное леди Хельгой, было чудесным. Смущало девушку лишь одно.
— Но… — наконец собралась с духом Аннис. — А это ничего, что оно зеленое?
Хельга рассмеялась.
— Девочка моя милая, — произнесла она. — Ты ведь уже закончила учебу. Или ты собираешься всю жизнь делить цвета по Домам? Поверь мне, в красном ты была бы похожа на ожившую морковку. А зеленый…
Белокурая леди сделала шаг к девушке и, поправляя ей сбившуюся прядь волос, шепнула на ухо:
— А зеленый, к слову сказать, любимый цвет Годрика. Красный — цвет его Дома, но есть ведь и личные пристрастия.
Это было решающим фактором. Аннис от души поблагодарила заботливую наставницу и убежала к себе готовиться к празднику.
Праздник был в самом разгаре. На берегу реки собрались и обитатели замка, и жители разросшейся деревни Хогсмид. Горели костры, играла музыка, раздавались песни и смех. Некоторые пары шли танцевать.
Годрик с улыбкой смотрел на веселящуюся молодежь. Он и сам был бы не прочь присоединиться к ним, однако опасался, что подобное поведение расценится остальными как несолидное.
— Годрик, — негромкий голос Хельги с трудом пробился сквозь шум праздника.
Гриффиндор обернулся и склонился к маленькой женщине, чтобы лучше слышать.
— Годрик, — повторила Хельга. — Ты ничего не хочешь сделать в этот вечер?
— Сделать? — мысли рыжеволосого мужчины заметались, вспоминая, чего он мог хотеть. — Да вроде бы у меня не было никаких планов. А что?
Хельга указала ему взглядом на шумную компанию выпускающейся молодежи. В центре, окруженная учениками Гриффиндора, сидела Аннис. На ее бронзово-рыжих волосах красовался венок из полевых цветов, и новое зеленое платье, удивительно ей шедшее, сидело на стройной фигуре просто замечательно.
— Они так все выросли, — пробормотал Годрик. — Почему они так быстро растут?
Хельга вздохнула. Ее беспокоил другой вопрос: почему с мужчинами всегда так сложно?
— Играют следующий танец, — вместо этого произнесла белокурая женщина и решила действовать совсем уж напрямик. — Ты не хотел бы пригласить ее?
— Я? Ее? — голубые глаза Годрика широко распахнулись, являя миру искреннее изумление. — Но ведь она…
— Она больше не твоя ученица, — терпеливо объяснила Хельга. — Она молодая, красивая девушка, безумно в тебя влюбленная, — видя, что удивление ее друга лишь усилилось, дама произнесла с нажимом: — Годрик Гриффиндор, только не говори, что ты такой бесчувственный чурбан, что до сих пор не понял этого. Девочка с тебя глаз не сводит! А завтра она уедет из замка — так пригласи ее хоть на один танец.
Годрик обернулся по сторонам. Ровена негромко о чем-то говорила со своими ученицами. Салазар с явно написанным на лице неудовольствием беседовал с Гонтом. Гриффиндор знал, что Слизерин терпеть не может подобные шумные празднества, и ходил на них только для того, чтобы, по его высказыванию, не в меру разошедшаяся молодежь не разнесла все вокруг.
И еще один взгляд в сторону веселого кружка. Вот Альфред, тоже с венком на голове, склоняется к Аннис и, взяв за руку, что-то говорит ей на ухо. Девушка смеется его слова, но сама смотрит в другую сторону.
На него, на Гриффиндора. Встретившись с ним взглядом, Аннис отчаянно покраснела, но глаз не отвела. Ее губы на мгновение приоткрылись, и грудь под тонкой тканью платья приподнялась во взволнованном вздохе.
Альфред выпрямился и потянул девушку за собой — танцевать.
Этого было достаточно, и рыжеволосый мужчина решительно двинулся вперед, за несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние.
— Извини, — сказал Гриффиндор, положив руку на плечо Альфреда. Молодой человек, стоявший к наставнику спиной и потому не видевший его приближения вздрогнул и с удивлением обернулся. Мужчина тем временем продолжал: — Мне сдается, что этот танец должен принадлежать мне. Вы согласны, госпожа Петерс?
Нет. Не так сказал. Надо было…
— Конечно, лорд Годрик, — Аннис улыбнулась и встала. Альфред выпустил ее руку, и девушка вложила ее в ладонь Гриффиндора.
Звуки и огни праздника остались где-то на заднем плане, превратившись в нечто потустороннее. Реальными остались лишь теплая ладошка Аннис, зажатая в его собственной, и большие зеленые глаза, с восхищением взирающие на него.
Хельга была права. Аннис выросла в очень красивую девушку. Не такую, какой, скажем, была Ровена — в маленькой саксонке не было и капли царственного величия. Но у нее было милое, открытое и честное лицо, красивые зеленые глаза, опушенные темно-рыжими ресницами, и чудесные бронзовые косы. И под своими руками Годрик ощущал замечательное юное тело: стройное, но с весьма привлекательными формами.
И платье, подаренное леди Хельгой, было чудесным. Смущало девушку лишь одно.
— Но… — наконец собралась с духом Аннис. — А это ничего, что оно зеленое?
Хельга рассмеялась.
— Девочка моя милая, — произнесла она. — Ты ведь уже закончила учебу. Или ты собираешься всю жизнь делить цвета по Домам? Поверь мне, в красном ты была бы похожа на ожившую морковку. А зеленый…
Белокурая леди сделала шаг к девушке и, поправляя ей сбившуюся прядь волос, шепнула на ухо:
— А зеленый, к слову сказать, любимый цвет Годрика. Красный — цвет его Дома, но есть ведь и личные пристрастия.
Это было решающим фактором. Аннис от души поблагодарила заботливую наставницу и убежала к себе готовиться к празднику.
Праздник был в самом разгаре. На берегу реки собрались и обитатели замка, и жители разросшейся деревни Хогсмид. Горели костры, играла музыка, раздавались песни и смех. Некоторые пары шли танцевать.
Годрик с улыбкой смотрел на веселящуюся молодежь. Он и сам был бы не прочь присоединиться к ним, однако опасался, что подобное поведение расценится остальными как несолидное.
— Годрик, — негромкий голос Хельги с трудом пробился сквозь шум праздника.
Гриффиндор обернулся и склонился к маленькой женщине, чтобы лучше слышать.
— Годрик, — повторила Хельга. — Ты ничего не хочешь сделать в этот вечер?
— Сделать? — мысли рыжеволосого мужчины заметались, вспоминая, чего он мог хотеть. — Да вроде бы у меня не было никаких планов. А что?
Хельга указала ему взглядом на шумную компанию выпускающейся молодежи. В центре, окруженная учениками Гриффиндора, сидела Аннис. На ее бронзово-рыжих волосах красовался венок из полевых цветов, и новое зеленое платье, удивительно ей шедшее, сидело на стройной фигуре просто замечательно.
— Они так все выросли, — пробормотал Годрик. — Почему они так быстро растут?
Хельга вздохнула. Ее беспокоил другой вопрос: почему с мужчинами всегда так сложно?
— Играют следующий танец, — вместо этого произнесла белокурая женщина и решила действовать совсем уж напрямик. — Ты не хотел бы пригласить ее?
— Я? Ее? — голубые глаза Годрика широко распахнулись, являя миру искреннее изумление. — Но ведь она…
— Она больше не твоя ученица, — терпеливо объяснила Хельга. — Она молодая, красивая девушка, безумно в тебя влюбленная, — видя, что удивление ее друга лишь усилилось, дама произнесла с нажимом: — Годрик Гриффиндор, только не говори, что ты такой бесчувственный чурбан, что до сих пор не понял этого. Девочка с тебя глаз не сводит! А завтра она уедет из замка — так пригласи ее хоть на один танец.
Годрик обернулся по сторонам. Ровена негромко о чем-то говорила со своими ученицами. Салазар с явно написанным на лице неудовольствием беседовал с Гонтом. Гриффиндор знал, что Слизерин терпеть не может подобные шумные празднества, и ходил на них только для того, чтобы, по его высказыванию, не в меру разошедшаяся молодежь не разнесла все вокруг.
И еще один взгляд в сторону веселого кружка. Вот Альфред, тоже с венком на голове, склоняется к Аннис и, взяв за руку, что-то говорит ей на ухо. Девушка смеется его слова, но сама смотрит в другую сторону.
На него, на Гриффиндора. Встретившись с ним взглядом, Аннис отчаянно покраснела, но глаз не отвела. Ее губы на мгновение приоткрылись, и грудь под тонкой тканью платья приподнялась во взволнованном вздохе.
Альфред выпрямился и потянул девушку за собой — танцевать.
Этого было достаточно, и рыжеволосый мужчина решительно двинулся вперед, за несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние.
— Извини, — сказал Гриффиндор, положив руку на плечо Альфреда. Молодой человек, стоявший к наставнику спиной и потому не видевший его приближения вздрогнул и с удивлением обернулся. Мужчина тем временем продолжал: — Мне сдается, что этот танец должен принадлежать мне. Вы согласны, госпожа Петерс?
Нет. Не так сказал. Надо было…
— Конечно, лорд Годрик, — Аннис улыбнулась и встала. Альфред выпустил ее руку, и девушка вложила ее в ладонь Гриффиндора.
Звуки и огни праздника остались где-то на заднем плане, превратившись в нечто потустороннее. Реальными остались лишь теплая ладошка Аннис, зажатая в его собственной, и большие зеленые глаза, с восхищением взирающие на него.
Хельга была права. Аннис выросла в очень красивую девушку. Не такую, какой, скажем, была Ровена — в маленькой саксонке не было и капли царственного величия. Но у нее было милое, открытое и честное лицо, красивые зеленые глаза, опушенные темно-рыжими ресницами, и чудесные бронзовые косы. И под своими руками Годрик ощущал замечательное юное тело: стройное, но с весьма привлекательными формами.
Страница 55 из 84
