Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
300 мин, 8 сек 12595
Грегори кивнул и быстрым шагом начал удаляться от той стороны пещеры, откуда доносился свежий зимний воздух. Саласия с сожалением оглянулась туда, однако, как и Хелена, последовала за бароном.
Опасения оказались напрасными: заботиться об охране детей никто из гоблинов и не подумал. На них просто навели сонные чары, и все четверо малышей мирно посапывали в одном из дальних закутков пещеры. Молодые люди попытались их растолкать, однако без палочек прервать магический сон не удалось.
Грегори наклонился и поднял на руки Миу и Годфрида. Девушки с некоторым трудом приподняли шестилетних двойняшек.
— Как ты думаешь, лорд Годрик простит нам, если мы потащим его сыновей волоком? — поинтересовалась Хелена.
Саласия внезапно побледнела и так вздрогнула, что едва не выронила малыша. Ее совершенно не интересовало, что скажет по этому поводу Гриффиндор — девушка взмолилась, чтобы ее отца не было там, на поляне. Пусть в замке, пусть потом — но только не сейчас, не так вот сразу…
Однако Гонт уже направился к выходу, и Сэл не оставалось ничего иного, как последовать за ним.
Бой на поляне уже закончился. Годрик и Аннис первыми подоспели к молодым людям, забрав у них своих сыновей. Коротким взмахом волшебной палочки согнав с детей сон, они начали в один голос возмущаться и в то же время обнимать своих отпрысков. Хельга сняла сонные чары с Миу, и теперь сжимала в объятиях рыдающую девочку. Ровена послала дочери взгляд, ничего хорошего не предвещающий, однако промолчала. Ее все еще красивая и изящная рука крепко сжала древко метлы, на которой леди прилетела сюда. Хелена опустила глаза, понимая, что дома ее ожидает наказание по всей строгости.
Слизерин приближался с другого конца поляны. Грегори попытался встать на его пути с покаянной речью, однако худощавый старик с легкостью отодвинул молодого человека со своей дороги. Он остановился перед дочерью, и на мгновение их взгляды скрестились.
Стояла уже ночь, и казалось, будто глаза Салазара Слизерина являются осколками этой ночи, вот только в них не было ни единой звезды из тех, что в таком изобилии ярко светили с небосклона.
Никто не заметил, как взметнулась вверх старческая рука, но на звук громкой пощечины оглянулись все. Саласия, пораженная даже не столько силой удара, сколько самим его фактом, попятилась назад, пока не налетела спиной на Гриффиндора.
В полной тишине прозвучал резкий голос Слизерина:
— Я разочарован.
Годрик, оставив жену обнимать детей, выпрямился и сделал шаг навстречу старому другу.
— Послушай, — начал он, недовольно нахмурившись. Ошарашенный вид Сэл и алое пятно, расцветающее на ее бледной щеке, подняли в груди мужчины волну возмущения. — Ты не должен был…
— Заткнись! — лорд Салазар редко повышал тон, однако сейчас его голос громом разнесся по поляне. Он резко схватил Саласию за руку и дернул на себя. Девушка, все еще не пришедшая в чувство, покорно, как кукла, последовала за ним. — За своими детьми следи, а что делать с моей дочерью, я решу сам!
Не говоря больше ни слова и крепко держа ладонь Саласии, он пошел прочь.
Салазар открыл дверь в спальню дочери и на какое-то время замер на пороге. Тихие всхлипы, доносящиеся со стороны кровати, почти смолкли, только нет-нет, да прорывался горький полувздох-полустон.
Постояв немного, Слизерин перешагнул порог и медленно, будто с трудом, пересек комнату. Он присел на край кровати. Саласия лежала, уткнувшись лицом в стену и подтянув к себе колени. Из-под натянутого до ушей одеяла высовывалась разве что черноволосая макушка.
Несколько минут прошло в тишине. Наконец Салазар, переведя дыхание, произнес хрипло и так тихо, что его голос был еле слышен:
— Может, я пожалею, что говорю это… Но я не жалею, что сегодня ударил тебя. Потому что по милости одной безответственной девчонки я чуть было не лишился единственного родного мне человека. Моей любимой дочери.
С силой шлепнув себя по колену, лорд тяжело поднялся и тем же медленным шагом покинул комнату.
Всхлипывания стихли, хотя Сэл по-прежнему лежала, сжавшись в комочек. Щека все также ныла, но в душе горела теперь не обида за публичное унижение.
Место обиды занял безграничный стыд.
Ты взрослый и, значит, уже не заплачешь.
Сегодняшний день, он уже не вчерашний,
Когда повзрослеешь, становится страшно.
(С) «Тайна Снежной Королевы»
В этот вечер Салазар Слизерин встречал важного гостя. Он ждал встречи с нетерпением и в то же время с какой-то отчаянной обреченностью.
Наконец, в то время, когда поздний вечер плавно переходил в ночь, в дверь постучали. Повинуясь мановению волшебной палочки хозяина покоев, дверь распахнулась, пропуская внутрь двух высоких черноволосых мужчин. Один из них, тот, кто был моложе, слегка поклонился Слизерину и безмолвно вышел. Старший сделал несколько шагов по направлению к глубокому креслу, в котором сидел худощавый старик с длинными седыми волосами.
— Мой Мастер, — Джильбертус Гонт склонился к руке Слизерина.
Опасения оказались напрасными: заботиться об охране детей никто из гоблинов и не подумал. На них просто навели сонные чары, и все четверо малышей мирно посапывали в одном из дальних закутков пещеры. Молодые люди попытались их растолкать, однако без палочек прервать магический сон не удалось.
Грегори наклонился и поднял на руки Миу и Годфрида. Девушки с некоторым трудом приподняли шестилетних двойняшек.
— Как ты думаешь, лорд Годрик простит нам, если мы потащим его сыновей волоком? — поинтересовалась Хелена.
Саласия внезапно побледнела и так вздрогнула, что едва не выронила малыша. Ее совершенно не интересовало, что скажет по этому поводу Гриффиндор — девушка взмолилась, чтобы ее отца не было там, на поляне. Пусть в замке, пусть потом — но только не сейчас, не так вот сразу…
Однако Гонт уже направился к выходу, и Сэл не оставалось ничего иного, как последовать за ним.
Бой на поляне уже закончился. Годрик и Аннис первыми подоспели к молодым людям, забрав у них своих сыновей. Коротким взмахом волшебной палочки согнав с детей сон, они начали в один голос возмущаться и в то же время обнимать своих отпрысков. Хельга сняла сонные чары с Миу, и теперь сжимала в объятиях рыдающую девочку. Ровена послала дочери взгляд, ничего хорошего не предвещающий, однако промолчала. Ее все еще красивая и изящная рука крепко сжала древко метлы, на которой леди прилетела сюда. Хелена опустила глаза, понимая, что дома ее ожидает наказание по всей строгости.
Слизерин приближался с другого конца поляны. Грегори попытался встать на его пути с покаянной речью, однако худощавый старик с легкостью отодвинул молодого человека со своей дороги. Он остановился перед дочерью, и на мгновение их взгляды скрестились.
Стояла уже ночь, и казалось, будто глаза Салазара Слизерина являются осколками этой ночи, вот только в них не было ни единой звезды из тех, что в таком изобилии ярко светили с небосклона.
Никто не заметил, как взметнулась вверх старческая рука, но на звук громкой пощечины оглянулись все. Саласия, пораженная даже не столько силой удара, сколько самим его фактом, попятилась назад, пока не налетела спиной на Гриффиндора.
В полной тишине прозвучал резкий голос Слизерина:
— Я разочарован.
Годрик, оставив жену обнимать детей, выпрямился и сделал шаг навстречу старому другу.
— Послушай, — начал он, недовольно нахмурившись. Ошарашенный вид Сэл и алое пятно, расцветающее на ее бледной щеке, подняли в груди мужчины волну возмущения. — Ты не должен был…
— Заткнись! — лорд Салазар редко повышал тон, однако сейчас его голос громом разнесся по поляне. Он резко схватил Саласию за руку и дернул на себя. Девушка, все еще не пришедшая в чувство, покорно, как кукла, последовала за ним. — За своими детьми следи, а что делать с моей дочерью, я решу сам!
Не говоря больше ни слова и крепко держа ладонь Саласии, он пошел прочь.
Салазар открыл дверь в спальню дочери и на какое-то время замер на пороге. Тихие всхлипы, доносящиеся со стороны кровати, почти смолкли, только нет-нет, да прорывался горький полувздох-полустон.
Постояв немного, Слизерин перешагнул порог и медленно, будто с трудом, пересек комнату. Он присел на край кровати. Саласия лежала, уткнувшись лицом в стену и подтянув к себе колени. Из-под натянутого до ушей одеяла высовывалась разве что черноволосая макушка.
Несколько минут прошло в тишине. Наконец Салазар, переведя дыхание, произнес хрипло и так тихо, что его голос был еле слышен:
— Может, я пожалею, что говорю это… Но я не жалею, что сегодня ударил тебя. Потому что по милости одной безответственной девчонки я чуть было не лишился единственного родного мне человека. Моей любимой дочери.
С силой шлепнув себя по колену, лорд тяжело поднялся и тем же медленным шагом покинул комнату.
Всхлипывания стихли, хотя Сэл по-прежнему лежала, сжавшись в комочек. Щека все также ныла, но в душе горела теперь не обида за публичное унижение.
Место обиды занял безграничный стыд.
Глава 11. Сватовство
Всё стало вчерашним, всё стало иначе,Ты взрослый и, значит, уже не заплачешь.
Сегодняшний день, он уже не вчерашний,
Когда повзрослеешь, становится страшно.
(С) «Тайна Снежной Королевы»
В этот вечер Салазар Слизерин встречал важного гостя. Он ждал встречи с нетерпением и в то же время с какой-то отчаянной обреченностью.
Наконец, в то время, когда поздний вечер плавно переходил в ночь, в дверь постучали. Повинуясь мановению волшебной палочки хозяина покоев, дверь распахнулась, пропуская внутрь двух высоких черноволосых мужчин. Один из них, тот, кто был моложе, слегка поклонился Слизерину и безмолвно вышел. Старший сделал несколько шагов по направлению к глубокому креслу, в котором сидел худощавый старик с длинными седыми волосами.
— Мой Мастер, — Джильбертус Гонт склонился к руке Слизерина.
Страница 61 из 84
