Остатки тепла

Тьма придавила душной бесформенной массой, по-хозяйски села на грудь. Скользкие пальцы вцепились в пересохшее горло, обрывая захлебывающийся вопль. Влад захрипел и медленно вынырнул из тяжкого сна. Снаружи бесновалась вьюга.

Девушка опять замоталась, оставив только глаза, спрятала ладони в рукава полушубка. Укутанная фигурка слегка покачивалась, в такт доносящемуся из-под капюшона пению. Слов не разобрать, но пела красиво. Язычок пламени моргал и трепыхался. Тень девушки колыхалась. Приглушенный шарфом голос манил и завораживал, плавно вплетаясь в завывания вьюги. Местами было даже не разобрать, кто кому подпевает.

— Ты же муля? — выдавил Влад.

— Верно?

Капюшон повернулся, и пение оборвалось.

— Ты так шутишь или совсем голову отморозил?

— Не прикидывайся. Ни одно питье не подняло б меня из того сугроба… Я там почти помер.

Девушка промолчала. Другой бы сдал назад, но Владу было уже все равно.

— Так что не стесняйся, принцесска. Бери с меня как обычно — я не против.

— Да? Похоже, сильно жалеешь, что не сдох?

В лицо дохнуло стужей. Невидимая рука коснулась груди, заставив скрючиться на полу.

Плохо быть догадливым. И больно. Девушка невозмутимо наблюдала, как его ломает и корчит. В пристальном взгляде не было ни злобы, ни жалости — лишь спокойствие и пустота.

Когда в голове зашумело, муля отвела взгляд. Ледяная хватка ослабла, и боль ушла, растворяясь в нахлынувшем жаре.

— С тебя не взять теплом, ты слишком слаб.

Она размотала шарф и сбросила просторный капюшон назад. Прямые волосы разметались по меховому воротнику иссиня-черной волной, и Влад невольно засмотрелся. Снежная принцесса глянула исподлобья, вызывающе сверкнув глазами:

— Ты знаешь, кто я, и не боишься?

— А надо?

— Конечно… Я пока не решила, что с тобой делать.

В норе похолодало. Девушка уставилась куда-то вдаль, за пределы убежища.

— Впрочем, ты сильно померз, и без моей помощи вряд ли дотянешь до утра.

Влад усмехнулся: несколько часов на таком ветру даром не проходят, но бывало и хуже. Словно угадав его мысли, Муля обернулась:

— А если и дотянешь… Ты видел мое лицо. Сам понимаешь, что это значит.

Он понимал и, тяжело вздохнув, уставился в потолок.

— Зачем тогда тащила-то? Пожалела что ли?

— Да хоть бы и так, — пожала плечами девушка.

— Кто ж знал, что ты такой смекалистый окажешься.

За стеной подвывал ветер. Снежная крупа секла обледеневший наст, жадно облизывая верхушку сугроба. Влад пялился в потолок и слабо шевелил пальцами, поглядывая краем глаза на мулю. Та пристально наблюдала за огоньком, покусывала губы — тонкие, ярко выделяющиеся на бледном лице — и молчала.

В руке стрельнуло, словно кто спицей ткнул — медленно, от ладони к локтю — и Влад с трудом унял дрожь. Конечности понемногу отогревались.

— Я могла бы тебя опустить, — наконец, проворчала муля.

— Только при одном условии. Тебе оно не понравится, но по-другому никак.

Она отползла в угол и вернулась с походной сумкой. Выудила металлическую кружку и, зачерпнув из стены снег, поставила на огонь. Рядом на полу появилась баночка с криво нарисованной пчелой и пучок трав.

— Примешь мою кровь. Самую малость, чтоб мозги не отшибло. Сильно тебя это не привяжет, но язык придержит… Да и крутить от боли перестанет. Сразу, может, и не побежишь, но обморожение сойдет. Не зря ж я тебя на горбу тащила.

Горелка моргала и потрескивала, снег непривычно быстро оседал в кружке, наполняя посудину водой. По коже побежали ледяные мурашки, и Влад поднял глаза. Муля смотрела на него, словно змея.

— Соглашайся. Выбора особого у тебя нет.

Влад попробовал сжать кулак и вымученно улыбнулся:

— Предлагаешь, стать твоим суженым до конца дней?

— Размечтался.

— Лицо девушки порозовело, и она рассмеялась, мелодично, с легким придыханием.

— Я уже давно привыкла быть одна. Был бы ты помоложе, может, еще и подумала, а так…

— Хорошо. Рад слышать, что для твоей ручной зверушки я староват.

Он приподнял голову. Принцесса помешивала воду обточенной палочкой. От кружки уже вовсю шел пар.

— А если я откажусь?

Девушка поморщилась и кинула в кипяток щепотку трав. В норе резко запахло чабрецом с мятой.

— Кожа твоя почернеет, пойдет волдырями. Начнет отслаиваться, вместе с мясом. Если повезет, потеряешь только ноги… Это при условии, что я тебя не убью.

— Заманчиво, — прохрипел Влад.

— Даже не знаю, что выбрать.

— Могу и насильно напоить, — холодно предложила принцесса, — но лучше бы ты согласился сам.

Влад притих, поглядывая на колдующую над отваром мулю.

— Это так важно?

— Для меня — да. Каждый имеет право на выбор.

Она вытащила из-за голенища нож, наскребла немного меда из банки, перемешала с питьем и осторожно подползла ближе. В левой руке кружка, в другой короткий клинок.

— У вас есть одна сказка, о злой Снежной королеве. Я, может, и не она, но мой тебе совет: не раздумывай слишком долго.

Муля уколола палец и смахнула тёмно-красную каплю в отвар. Вода забурлила, вскипела пузырями. В норе потеплело. Обхватив кружку ладонями, принцесса снегов села рядом.