Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов

Северус хотел сказать, что на это он не соглашался, что уговор был только на «помацать задницу», а уж во что эта задница будет облачена — это уже не оговаривалось. Ее можно даже одеть в железные рыцарские доспехи, и это не будет нарушением. Но, взглянув на лицо Поттера, Северус осекся.

После принятия противоядия с него стекло выражение восторженного идиотизма, а вернулось та самая хищная звериная жажда, от которой у Северуса откровенно потряхивало. И зеленые глаза вмиг потемнели, зрачки расширились, линия челюсти напряглась, а на мощной шее забилась жилка. Такой Поттер был невозможно, нереально красив, и сексуален настолько, что хотелось лечь под него немедленно. Но Снейп не был бы собой, если бы не сопротивлялся соблазну до конца, щедро поливая его своим фирменным ядом.

— Ну что застыл, Поттер? Делай, что должен, и пойдем уже. Время позднее, я спать хочу.

Услышав это, Поттер растянул губы в холодной усмешке, наклонился к Снейпу, беря его лицо за подбородок и заглядывая прямо в глаза. Нет, он не читал мысли, тут не было даже намека на легилименцию, просто зрительный контакт, от которого все трепетало внутри.

— А что я должен? — хмыкнул проклятый Поттер, и в тот же момент Снейп был схвачен за ягодицу. Ощущения были настолько богатыми от прикосновения твердой ладони, смявшей мягкую половинку, да еще через прохладный шелк, что Снейп едва не застонал. Зарождающийся стон с его губ поймал все тот же Поттер, который впился в его рот и, пользуясь возможностью, сразу же пустил в ход язык. Он был напорист и нагл, он делал, что ему хотелось, он вылизывал, он скользил, он… Его было слишком много, а ощущения слишком сильными, что Снейп не мог дышать, только дрожал, как осиновый лист на ветру.

Поттер уложил вторую руку на другую ягодицу, качественно ее смял и потянул бедра Северуса на себя. Он вжал его давно стоящий колом член в свой пах, и когда Снейп ощутил размеры Поттера, то не вытерпел и все же застонал. Невольно выгнулся дугой, чтобы плотнее прижаться, и тут же проклял свою натуру, жадную до чувственных ласок. Жаркий поцелуй прервался, Поттер несколько бесконечно долгих мгновений изучал лицо Северуса, смотрел на его блестящие от его же слюны и распухшие от поцелуев губы, на щеки, подернутые лихорадочным румянцем, а потом впился ненасытным ртом в бледную и открытую шею Снейпа. Заскользил теплым и мягким языком по огромному шраму, оставленному змеей Волдеморта, так, будто там ему медом было намазано, а руками продолжал мять половинки Северуса и тянуть на себя, вжимая в свой пах еще сильнее, заставляя ритмично о себя потираться. И то, как ставший невероятно чувствительным член, бесстыдно вылезший из прорези его шелкового безобразия, терся о твердый деним драных джинсов Поттера, было настолько остро и приятно, что хотелось не просто стонать, а кричать. Но гордость не позволяла издавать какие-нибудь звуки. Северус до боли прикусил запястье, чтобы не сорваться. Впору было всерьез опасаться, что в пылу страсти он прокусит тонкую кожу до крови.

Поттер, тем временем, забрался лапами под шелковую тряпку, теперь уже не мял, а почти благоговейно поглаживал лишенные всяческого оволосения ягодицы. От шрама, слава Мерлину, оторвался, и теперь тяжело и влажно дышал на ухо, едва не урча.

— Какой же ты гладенький. Будто создан, чтобы меня с ума свести, — проговаривал он. — Святого совратишь, а я же всего лишь человек…

Его пальцы нырнули в расселину между ягодиц, быстро и воровато погладили там, и тут же пропали. Поттер вдруг шумно выдохнул и застыл каменным изваянием самому себе.

— Ты что же? — если бы Северус не был так возбужден, он бы посмеялся над напряженной работой мысли, которая отражалась на лице Национального Героя. — Ты смазан?!

Изумление в голосе было настолько сильным, что Снейп хмыкнул и добил:

— И растянут.

Похоже, это оказалось последним гвоздем в гроб самоконтроля Поттера и у него сорвало крышу окончательно (не то чтобы она у него до этого находилась на месте, но тут вовсе повело), и Герой схватил Снейпа за плечи. Не успел Северус опомниться, как оказался перекинутым с торчащей кверху задницей через мягкий подлокотник кресла, которое успел трансфигурировать Поттер почти из ничего.

— Поттер, ты! — но гневная тирада закончилась сразу же, когда Снейп ощутил, что в него вставили сразу два пальца. Он ничего не мог с собой и своей жаждой поделать, подался назад, насаживаясь на пальцы, и пробормотал: — Еще!

Пальцы замерли и не двигались. Что там Поттер медлит? Квадратичные уравнения в уме решает? Так пусть не тратит время зря — ему все равно нечем это делать!