Освободи дух

Мы взяли с собой бутылку абсента и отправились на болото. Это было странное и волнующее путешествие, наполненное сумраком и грязью, ароматами гнили и двух женщин рядом со мной. Я чувствовал себя немного не в своей тарелке, а вот Даниэль и Луиза, похоже, были, как дома.

— Однажды мне бы хотелось умереть в болоте, — сказала Даниэль.

— Почувствовать, как оно обнимает и затягивает, наполняет гнилостной жижей рот, проникает вместо воздуха в легкие… Мы купались в лунном свете, снова пили абсент из горла, и мир вокруг казался нам странным и удивительным.

Так я провел два дня, и только поздним вечером воскресенья отправился домой. Мейнард заказали для меня такси, и каждая из девушек одарили меня жарким поцелуем на прощанье. Вполне вероятно, в тот момент я был самым счастливым человеком в мире.

Вернувшись в нашу комнату, я не нашел Майка, но это и не было удивительно. Я думал, что сразу усну, даже немного подремал в машине. Но едва я переступил порог комнаты, сон словно рукой сняло. Я сел за стол и открыл ноутбук: уже через пару минут я набирал текст нового рассказа, и хотя даже не представлял, о чем он будет, не сомневался в успехе. История не может получиться плохой, если тебя вдохновляют сразу две музы.

Я писал до глубокой ночи, с радостью и предвкушением наблюдая, как из чистоты листа рождается новая история, обретает очертания и загорается собственными красками. С удивлением я понял, что пишу про себя. Но как бы ни был я увлечен, все равно задремал на стуле, положив голову рядом с клавишами.

Меня разбудил Майк. Точнее, громкий хлопок резко раскрывшейся и не менее резко закрывшейся двери.

— Харт! Ты здесь.

Я вздрогнул и едва не упал со стула от неожиданности. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы расправить затекшие плечи, сонно оглядеться и понять, что в комнату вернулся Майк. И вернулся с шумом.

— Был у Мейнард, — пробормотал я.

Но Майк вряд ли слышал меня.

— Фелиция мертва, — сказал он.

— Как?

— Ее задушили. И выбросили тело на улицу. Она была только в белье. В белье и черном шелковом платке на шее.

Майк задрожал, и я испугался, что сейчас он расплачется.

Он сдержался. Только с усталостью и как будто бы безразличие опустился на кровать.

— Меня позвали на опознание, — его голос казался безжизненным, как будто из него разом выкачали все эмоции.

— Я только что из морга. Это она.

— Что? — я никак не мог понять Майка.

— О чем ты?

— Черт возьми, Харт! Фелиция мертва!

Все равно поверил я не сразу. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что пытался сказать мне Майк. Куда больше потребовалось времени, чтобы это осознать. Никогда раньше смерть не касалась меня настолько близко: люди умирали от старости, но прочие смерти были где-то далеко и не со мной. Но не на этот раз. Теперь смерть слишком близко.

Я с трудом дождался утра. Всю ночь Майк говорил о Фелиции, рассказывал об их детстве, о том, как они жили. Он хотел все вернуть. Хотел что-то исправить. Я же хотел иного. И едва поднялось солнце, накинул куртку и вышел из комнаты.

— Не бросай меня, Харт, — шептал Майк.

— Не бросай меня сейчас.

— Я скоро вернусь.

Не имея ни малейшего понятия, где находится тот, кого я ищу, я отыскал ближайший телефон-автомат и позвонил в особняк Мейнардов. Трубку я держал долго и почти отчаялся, когда гудки внезапно прервались.

— Да, — это была Луиза. Кажется, я разбудил ее.

— Прости, что так рано. Мне необходим адрес Кросби.

— Харт? Это ты? Как узнал наш номер?

— Нашел в справочнике. Так где Кросби?

— Ох, Харт, не самый удачный вопрос.

— Черт, Луиза!.

— Кажется, он остановился в Виндзор Корт.

Даже не попрощавшись, я повесил трубку и почти выскочил на дорогу, пытаясь поймать такси. Тормоза машины взвизгнули, и она остановилась передо мной. Из окошка показалась лохматая голова:

— Парень, ты совсем сдурел?

— Мне нужно в Виндзор Корт. Срочно.

Говоря это, я уже усаживался на заднее сиденье такси. Водитель понимающе вздохнул и нажал на газ. До отеля мы действительно добрались очень быстро, и я оставил щедрые чаевые. Портье был не менее заспанным, чем прочие жители Нового Орлеана в такой час, но сообразил, чего я хочу.

— Номер 404, — сказал он, пытаясь сдержать зевок.

— Кросби остановился в 404.

Я не стал дожидаться лифта и взлетел по лестнице на четвертый этаж. Поднял руку, чтобы постучать в номер, но дверь оказалась не заперта. Времени удивляться не было, так что я просто вошел.

Кросби сидел за огромным письменным столом в одной из комнат роскошных апартаментов. Впервые у меня мелькнула мысль, что у него может быть огромное состояние, а стихи — всего лишь хобби. Если сестры Мейнард называют его поэтом, это не значит, что все считают его таковым. Но перед ним действительно лежала стопка листов, исписанных мелким почерком с исправлениями. Рядом с листками лежал пистолет.

— Привет, — сказал он, когда я вошел.

Руки Кросби покоились на столе, по обе стороны от листов бумаги. Я остановился в нерешительности.

— Гости должны быть позже, — продолжил он.

— Ожидал кого-то?