Освободи дух

Кофе приятно обжег горло и немного прояснил голову. Не так чтобы слишком, но я был рад и этому. Луиза пошевелилась на кровати, не открывая глаз потянулась, будто кошка, и, наконец, села на постели.

— Доброе утро. Вижу, я самая соня.

— Харт уже пьет мой кофе, — сказала Даниэль.

— Тебе принести?

— Нет, спасибо. Лучше спущусь сама.

Она выскользнула из кровати и, как есть, вышла из комнаты. Как я мог предположить, на кухню, которую я видел вчера вечером где-то на первом этаже дома.

— Накинула б что-нибудь, — Даниэль покачала головой.

— Не очень приятно знать, что на нее будут пялиться.

— Кто?

— В доме полно гостей, еще не успевших разойтись после вчерашнего.

Я с удивлением глянул вслед Луизе, но она уже скрылась за дверью. После слов второй Мейнард мне стало несколько не по себе: в конце концов, разве я не еще один из подобных запоздавших гостей? Если я спал с хозяйками дома, это еще ничего не значит.

— Может, — я замялся, — может, мне тоже стоит уйти как можно быстрее?

— О чем ты?

— Подумал, что тоже один из таких гостей.

— Глупый! Я и Луиза надеемся, ты останешься здесь, как минимум, на все выходные. Только нужно выпроводить задержавшихся. Чтобы никто не мешал нам.

Это было позднее утро субботы. И все время до куда более позднего вечера воскресенья я провел в обществе двух сестер. Впрочем, они рассказали, что на самом деле никакие не сестры: дом и фамилия принадлежат Даниэль, а Луиза — ее давняя подруга. Они привыкли считать друг друга сестрами. А все вокруг привыкли им верить.

— На самом деле, кровь значит немного, — сказала Даниэль.

— Куда важнее родство душ.

Мы быстро распрощались с оставшимися гостями, многие из которых не совсем понимали, где они, а другие были не прочь остаться. Втроем мы быстро прибрались, и пока я и Даниэль оттаскивали мусор к помойке за оградой поместья, Луиза успела приготовить небольшой завтрак. Яичница, запах кофе и теплый аромат тостов — это воспоминания о доме, одни из тех немногих воспоминаний, которые я перебирал с удовольствием. Обычно это были воскресные утра, когда мать хлопотала у плиты, отец читал газету, на ощупь находя кофе на столе, а Келли ковыряла ложкой кашу, заявляя, что «есть эту гадость не будет». Во всем происходящем было что-то милое и домашнее — семейное.

Было странно видеть не полумрак и свечи, а светлое помещение и плиту; не бархат и кружево на девушках, а короткий шелковый халат на Луизе и длинную футболку на Даниэль с улыбающимся флуоресцентным черепом на всю грудь. Сестры Мейнард не изменили только любимому черному цвету.

— Я не видел среди гостей Фелицию и Майка, — заметил я и подложил себе в тарелку вторую порцию яичницы.

Луиза пожала плечами:

— Майка видела в начале вечера, но с большой бутылкой виски. Если она так и оставалась с ним, то не стоит удивляться, что больше он на глаза не появлялся. А Фелиция была с Кросби.

— Кросби?

— Ну да. Я видела их, когда мы вчера возвращались в комнату.

При напоминании о событиях прошлой ночи я почувствовал нечто вроде смущения. И хотя мне было ясно, что сестры не видят в произошедшем ничего странного, мне было немного не по себе. Я постарался как можно быстрее сменить тему.

— У тебя отличные тосты, Луиза. И яичница вышла чудесной.

— Харт, ты паршиво говоришь комплименты, но я благодарна тебе за попытку, — она посмотрела на меня поверх стакана с соком, и я понял, что уйти от щекотливой темы не получится.

— Тебе понравилось отдаваться на волю своих желаний?

— Это было немного странно.

— Тебе ведь понравилось?

— Да.

— Это самое главное.

Взгляд Луизы наконец-то отпустил меня, и девушка вернулась к яичнице. Я не смог удержаться:

— И мне понравилось отдаваться вам.

— Я предпочитаю взаимный процесс, — улыбнулась Даниэль.

— Но сначала, будь добр, доешь завтрак.

В старом сундуке со скрипевшей крышкой лежали куклы Даниэль, в которые она играла, когда была маленькой. Мы устроили маленькое импровизированное представление с их помощью, и Луиза не захотела возвращать их в сундук. Она заявила, что если хорошенько вытереть игрушки и постирать их платья, они будут очень даже привлекательными.

Подоконник другой комнаты, которая открывалась крайне редко, был устлан трупиками мелких насекомых и крыльями бабочек.

— Наверное, здесь слишком давно не открывали окон, — сказала Луиза.

Они произвели на нас глубочайшее впечатление, и мы долго сидели в пыли на грязном полу, отчаянно чихая и не менее отчаянно рассказывая о своем прошлом. Как будто если не выложить именно сейчас и именно здесь свои Самые Страшные Тайны, они завладеют нашими душами и навсегда сделают своими пленниками.

В библиотеке мы читали вслух стихи Верлена. В гостиной делали массаж друг другу, лежа на шикарном красном диване. В гардеробной мне завязали глаза шарфом и я прикасался к Луизе и Даниэль, не видя их, доверяя только осязанию. Девушки познакомили меня со своим питоном Дунканом, которого мы отыскали в большой вазе для цветов. Мне показалось, я Дункану не слишком понравился.