Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
309 мин, 52 сек 4997
— Та ситуация с фиделиусом и Яксли — ты явно была не в своём уме. В закусочной на Комптон-Роуд ты продемонстрировала сразу два случая выдающегося беспамятства — забыла про неудачливого собственного убийцу Долохова и утверждала, что никогда не использовала чары памяти, про наложение которых на родителей распиналась за пару дней до этого. Но впоследствии откуда-то отлично знала, какие флаконы нужны для сгустков памяти. И ещё, не помнившая про другие, кроме яда василиска, способы уничтожения крестражей, когда диадема сгорела от адского огня, между делом, как о мелочи, сказала — так тоже можно. Спасибо большое, мозг и память команды, за наше счастливое и нафиг ненужное путешествие.
— Жаль, я сама не понимала, что отправила память с мозгами в отпуск.
— Я вообще тащусь от автора того талмуда, кто ему, интересно, поставлял крестражи для попыток их уничтожить? Не на своих же он экспериментировал… А помнишь ещё, ты мне Нотта представляла в середине пятого курса?
— Я дура, искренне считавшая тебя выдающимся дебилом, не запомнившим тридцать однокурсников-негриффиндорцев.
— А с каким азартом ты представляла мне того, кого я должен был знать хотя бы в лицо как облупленного не хуже тебя. Либо я не должен был никого помнить, как знакомых людей, и спокойно игнорировать или конфликтовать.
— Стиль скорее Снейпа, чем Дамблдора.
— Мне часто мерещиться гигантский конфундус над всем миром, и есть места или пользователи с правом менять настройки.
— Да. только он давно известен и называется человеческой глупостью. Возвращаясь ко мне, овце… Свадьба всё ближе и ближе, ты всё дальше и дальше. Не выдержала. Схватила объедок с чужого стола и убралась подальше.
— Ты о чём?
— Прости, привычка. Забыла, что теперь тебе можно говорить всё. Эмили — моя дочь.
— Да… Хорош объедок. Ты ТАК её упомянула, что я понял — с ней всё непросто. Но у неё день рождения на полтора месяца позже.
— Магия, чары стазиса на плод. Не хотелось, чтобы узнали ты или Рон. Ведь ты не вытерпел бы и приехал уговаривать.
— А твоя сестра?
— Сестру зовут Роза, она обычный человек и главная причина, точнее, знак судьбы, почему я решила окончательно выбросить из головы весь британский магомир. И тебя…
— Просветишь?
— Без бегства я бы не оказалась около мамы во время её родов и не спасла бы Розу. Она была шустрой ещё в утробе и буквально перед схватками успела обмотать пуповину себе одновременно вокруг шеи и ноги. При родах она бы затянулась и задушила её. Я не зря перед бегством изучала колдомедицину. И почти сразу у меня роды начались. Уговорила родителей и исправила документы. Эми очень похожа на меня, поэтому проблем выдать её за мою сестру не было. Они с моей настоящей сестрой даже именами обменялись, сначала я свою хотела Розой назвать, по традиции семьи твоей матери.
— Она знает, кто её отец и мать?
— Да, обе знают. Но папа справился с ролью отца, и потребности в тебе у неё нет. Она моя, раз нельзя ей быть нашей с тобой общей.
— Понятно. Как вы, женщины, любите усложнять. Страсти, как в мыльной опере. Даже завидую слегка.
— Было бы, чему завидовать…
— Погоди, — лицо Гарри застыло, как будто он прислушивается к голосу внутри себя. Через минуту он отмер и широко улыбнулся. — Эмили — моя. Вот и не верь в предсказания…
— Четверо… У меня тоже бывают сны после рождения Эмили. Обычные сны о том, как мы с тобой просто живём и старимся вместе. Такие спокойные, умиротворяющие, счастливые. Не помню обстоятельств, обстановки, разговоров, всё каждый раз разное. Только одно повторяется раз за разом — у нас четверо детей. Первая всегда девочка…
— Я хотел ещё одного с Джинни, но не получилось…
— Ну что, мы закончили с моей любовью к тебе и Рону? Повторюсь, я не понимаю, как Рон вообще проник в мою жизнь в качестве кандидатуры любовника, уж не говорю спутника жизни? С ним так мало общего, всё, что ценно одному в лучшем случае безразлично другому.
— А со мной по-другому?
— С тобой — изумительно легко. С какой стати мне в голову пришла идея, что ты недоступен, и мне обязательно нужно как можно скорее найти тебе замену и как можно быстрее заняться сексом? Почему моё тело не воспротивилось ей? Я до шестого курса среди окружающих не видела ни одной достойной кандидатуры, кроме тебя, и была полна решимости, если не получится с тобой, отложить личную жизнь и заняться карьерой. Откуда спешка? У тебя есть ответ?
— Есть… Магия.
— Отбросим хитроработающие и неопределяемые зелья, привороты на крови — я даже намёков не нашла. А империо ты сам отверг. Что остаётся? Неужели что-то типа табу на имя Волдеморта, только отвращающее магглорожденных от всех, кроме чистокровных?
— Фэнтези перечитала? Нет. Всё проще. Наша собственная внутренняя магия. Я тогда упомянул только о влиянии на развитие тела и длительность жизни. Ты не думала о других возможностях?
— Нет. Просто голова отказывалась считать это абстрактной теорией или загадкой. Все мысли тут же на тебя сворачивали, и я отбросила их, чтобы не было так…
— Жаль, я сама не понимала, что отправила память с мозгами в отпуск.
— Я вообще тащусь от автора того талмуда, кто ему, интересно, поставлял крестражи для попыток их уничтожить? Не на своих же он экспериментировал… А помнишь ещё, ты мне Нотта представляла в середине пятого курса?
— Я дура, искренне считавшая тебя выдающимся дебилом, не запомнившим тридцать однокурсников-негриффиндорцев.
— А с каким азартом ты представляла мне того, кого я должен был знать хотя бы в лицо как облупленного не хуже тебя. Либо я не должен был никого помнить, как знакомых людей, и спокойно игнорировать или конфликтовать.
— Стиль скорее Снейпа, чем Дамблдора.
— Мне часто мерещиться гигантский конфундус над всем миром, и есть места или пользователи с правом менять настройки.
— Да. только он давно известен и называется человеческой глупостью. Возвращаясь ко мне, овце… Свадьба всё ближе и ближе, ты всё дальше и дальше. Не выдержала. Схватила объедок с чужого стола и убралась подальше.
— Ты о чём?
— Прости, привычка. Забыла, что теперь тебе можно говорить всё. Эмили — моя дочь.
— Да… Хорош объедок. Ты ТАК её упомянула, что я понял — с ней всё непросто. Но у неё день рождения на полтора месяца позже.
— Магия, чары стазиса на плод. Не хотелось, чтобы узнали ты или Рон. Ведь ты не вытерпел бы и приехал уговаривать.
— А твоя сестра?
— Сестру зовут Роза, она обычный человек и главная причина, точнее, знак судьбы, почему я решила окончательно выбросить из головы весь британский магомир. И тебя…
— Просветишь?
— Без бегства я бы не оказалась около мамы во время её родов и не спасла бы Розу. Она была шустрой ещё в утробе и буквально перед схватками успела обмотать пуповину себе одновременно вокруг шеи и ноги. При родах она бы затянулась и задушила её. Я не зря перед бегством изучала колдомедицину. И почти сразу у меня роды начались. Уговорила родителей и исправила документы. Эми очень похожа на меня, поэтому проблем выдать её за мою сестру не было. Они с моей настоящей сестрой даже именами обменялись, сначала я свою хотела Розой назвать, по традиции семьи твоей матери.
— Она знает, кто её отец и мать?
— Да, обе знают. Но папа справился с ролью отца, и потребности в тебе у неё нет. Она моя, раз нельзя ей быть нашей с тобой общей.
— Понятно. Как вы, женщины, любите усложнять. Страсти, как в мыльной опере. Даже завидую слегка.
— Было бы, чему завидовать…
— Погоди, — лицо Гарри застыло, как будто он прислушивается к голосу внутри себя. Через минуту он отмер и широко улыбнулся. — Эмили — моя. Вот и не верь в предсказания…
— Четверо… У меня тоже бывают сны после рождения Эмили. Обычные сны о том, как мы с тобой просто живём и старимся вместе. Такие спокойные, умиротворяющие, счастливые. Не помню обстоятельств, обстановки, разговоров, всё каждый раз разное. Только одно повторяется раз за разом — у нас четверо детей. Первая всегда девочка…
— Я хотел ещё одного с Джинни, но не получилось…
— Ну что, мы закончили с моей любовью к тебе и Рону? Повторюсь, я не понимаю, как Рон вообще проник в мою жизнь в качестве кандидатуры любовника, уж не говорю спутника жизни? С ним так мало общего, всё, что ценно одному в лучшем случае безразлично другому.
— А со мной по-другому?
— С тобой — изумительно легко. С какой стати мне в голову пришла идея, что ты недоступен, и мне обязательно нужно как можно скорее найти тебе замену и как можно быстрее заняться сексом? Почему моё тело не воспротивилось ей? Я до шестого курса среди окружающих не видела ни одной достойной кандидатуры, кроме тебя, и была полна решимости, если не получится с тобой, отложить личную жизнь и заняться карьерой. Откуда спешка? У тебя есть ответ?
— Есть… Магия.
— Отбросим хитроработающие и неопределяемые зелья, привороты на крови — я даже намёков не нашла. А империо ты сам отверг. Что остаётся? Неужели что-то типа табу на имя Волдеморта, только отвращающее магглорожденных от всех, кроме чистокровных?
— Фэнтези перечитала? Нет. Всё проще. Наша собственная внутренняя магия. Я тогда упомянул только о влиянии на развитие тела и длительность жизни. Ты не думала о других возможностях?
— Нет. Просто голова отказывалась считать это абстрактной теорией или загадкой. Все мысли тут же на тебя сворачивали, и я отбросила их, чтобы не было так…
Страница 35 из 88
