Отправление задерживается

— Могли. Ремус-то точно со Снейпом контактировал. Но Снейп — не Дамблдор и не всеведущ. Что он успел бы сделать при визите Волди со всей свитой в Хогвартс? Смог бы он запретить Лестранжам закончит дело с Лонгботтомами и отправить Невилла к родителям? Кстати, я бы на месте Невилла такого ожидания не выдержал, уважаю. Жаль, у нас с ним так вот из-за женщин повернулось не туда… Снейп не помешал взять Луну в заложницы. И Джинни не помешал бы. Та, молодец, сразу поняла смысл взглядов Кэрроу. Не бежать же в Запретный лес — и родителей подставишь, и поймают. Тот же Хагрид поймает, опасно, мол, от чистого сердца отдаст на пытки и не моргнёт — положено так. Вот она и попалась Кэрроу с Невиллом в самый разгар, чтобы те увидели всё в подробностях. Взгляды увяли. Но слизеринцев Кэрроу не проинформировали, и те — вспомни Крэбба — всё равно могли проявить инициативу, сами или по просьбе родителей. Она соблазнила Драко, а тот разболтал слизеринцам. Через месяц никто уже не верил, что мы с ней остались парой, и она, такая распутная, имеет ценность для меня. Тем больше все удивились после победы, когда у нас всё вернулось. Нарцисса меня аккуратно спрашивала о планах на жизнь и как-бы очень невзначай упомянула Джинни. Мой ответ, что говорить определённо рано, но не исключено, что она станет моей женой, убедил её, что я не держу камня за пазухой и намерен вести дела честно…

Глава 5

— Ты с Асторией говорил на тему «зала славы»?

— Говорил. Целый день проговорили в нашем с Дафной старом кабинете, а Кикимер таскал нам еду.

— И перепихнулись, поди, по старой-то памяти?

— Нет. Как выяснилось опытным путём, в обычной жизни мне одной женщины — за глаза, и на сторону не тянет совершенно. Ей тоже для удовлетворения развратных наклонностей или игры в распутство хватило приключений со мной в своё время, она вполне счастлива замужем да ещё взяла на себя обязательство жить и за сестру тоже. Ведёт себя часто, как Дафна. Дракусик попал в ежовые рукавицы, к вящей радости Нарциссы, хоть на людях и хорохорится, — Гарри ехидно хихикнул. — Много чего она мне тогда рассказала. Сначала, откуда были большинство тех, чьи простыни я видел. Не из Хогвартса, где совершеннолетних целок ещё поискать. Берегущая себя до выпуска для хама номер шесть Грейнджер — исключение, как и она с сестрой, и слишком робкие Ханна со Сьюзан в своё время.

— Про Рона горько, но справедливо. Его многие не переносили за отсутствие в крови уважения к девушкам, женщинам. Мог боятся, слушаться, но внутреннее наплевательство прорывалось регулярно… Давай дальше.

— Она мне рассказала об одном заболевании по причине магической травмы организма в раннем младенчестве или ещё в утробе матери. Повреждают собственными выбросами или чужой магией, а чаще непредсказуемым взаимодействием двух видов. Результат, если по простому — нестабильная магия.

— Как у тебя и большинства магического населения?

— Если проводить аналогии, то у меня скорее множество мелких ран, растяжений и ушибов, грубое заштукатуривание их нашей магией и постепенное угасание от неравномерного использования и износа организма. А у таких больных добавляются одна или несколько более глубоких «ран» от попаданий магии«не туда» или калечащих попыток собственными выбросами неумело убрать последствия чужого заклинания. Повреждение можно обнаружить при глубоком медицинском обследовании, но обычно либо замечают более частые выбросы, либо диагноз проявляется когда получают палочку. Когда изготовитель видит, что палочки реагируют на ребёнка очень быстро и резко, то предлагает попробовать«дубовую», от которой у обычных магов не бывает никакой реакции — нормальный поток магии не преодолевает барьера. А у таких больных эта палочка откликается, и на каждый взмах по разному. Если пытаться и дальше пользоваться палочкой, она часто срабатывает для них как сломанная. Обычно таких детей в год один-два, редко три, но на последние годы первой войны пришёлся пик, раз в десять больше. Страхи, нападения, прятки, бегства, даже ступефай не все перенесут без последствий. После совершеннолетия, когда трата магии становится необходимостью, постепенно растёт сила всплесков. Лет пять примерно ещё ничего страшного, а потом какой-нибудь особо сильный собственный выброс убивает их. Десять лет после семнадцати переживают очень немногие. Крауч-старший опирался на традицию годами утихомиривать таким образом больное потомство. Вылечить их можно, но с трудом и дорого — это же внутренняя, строго индивидуальная магия. Каждый случай уникален, даже найти специалиста — задача при таком количестве пострадавших для большинства непосильная.

— Погоди, мысль появилась на тему упомянутого тобой нашего заморачивания и глупого, инфантильного поведения. А вдруг всему виной персональная реакция каждого на наложение влияний множества разноцелевых конфундусов, которые входят в различные слои защиты магических мест?