Фандом: Гарри Поттер. Кай, ты знаешь, что волшебники живут долго, гораздо дольше простых магг… людей. Вот посмотри на меня, как ты думаешь, сколько мне лет? Сколько?! А как ты угадал? Анекдот такой есть, знаешь? Ну, да ладно. Итак, Драко вступил в своё отрочество.
69 мин, 24 сек 20106
«Что же, вот и пригодится петелька», — посмеиваясь, размышлял Лаврентий. Да, использовать Пенелопу в качестве наживки было рискованно, но она сама виновата. Виноватым Паркинсон мстил до смерти. А уж как руки дрожали от жажды добраться до Малфоя, этого гордеца, увидеть страх в его красивых глазах, растоптать его жизнь, лишить достоинства. Панси, оказавшись в мэноре, невольно стала подсадной уткой и, коснувшись в ссоре, стараясь убедить орущего, как баньши, Драко, дала возможность аппарироваршему к воротам имения злодею активировать заклятье, и, не потревожив родовой защиты Малфой-мэнора, похитить глупого мальчишку, так удачно бесновавшегося на балконе…
Гарри погрузился в сон, как в омут. Его воспалённый разум и натянутые нервы посылали ему странные сновидения. Как на американских горках во сне чередовались прекрасные воспоминания и кошмары.
Поттер метался по огромной постели, сминая пальцами шелковую простынь, вгрызался в подушку, словно мантру повторяя одно и то же имя…
— Я люблю тебя давней и сильно-сильно, — шептал тихо млеющий Драко.
— Нет, я… С первого взгляда, — отвечал ему хрипловато Гарри.
— Я тебя первый выбрал и полюбил!
— Ага, глаз обещал мне выколоть… А я так тебя… правда, больше всего на свете! Так люблю, что сейчас поцелую!
— Нет! — испугался Малфой. — Ты же не умеешь!
— А я попробую!
— Знаю я твои импровизации! Сначала надо изучить теорию, — сказала сознательная часть влюбленной парочки.
— Жалко, — вздохнула несознательная, — но, как скажешь, Драко…
— Воды, воды, — полубезумно сипел Драко. И тот в маске победно, презрительно смеясь, плеснул ему в лицо какой-то жидкостью из фиала, вынутого из-под плаща.
— Будет тебе вода, гаденыш, летейская. Даже если не сдохнешь, ничего, кроме как штаны застегивать, не будешь помнить. Имя свое забудешь.
Хватив пустым флаконом о каменный пол, незнакомец покинул темницу.
Драко выплюнул попавшую в рот влагу, хотя она была так желанна, вытер вонючим рукавом капли с лица.
— Имя моё Малфой, и я его не забуду, Мефистофель хренов, — просипел он в пустоту и потерял сознание навсегда.
…Рассвет залил кровью темные галереи Паркинсон Лодж, по которым тихо шла Смерть. Дом спал. Спали беспечные и сытые слуги, избалованные левретки и позабывшие охоту борзые, спал хозяин в своих богато украшенных покоях, спала его немолодая нелюбимая жена в дальней спальне родового особняка…
Нарцисса Малфой в простом сером платье, прикрыв волосы капюшоном плаща, шла по темным галереям Паркинсон Лодж. Страшны были глаза колдуньи, в них горел бешеный огнь. Он означал смерть…
— В этом проклятом доме все умрут, виновные и невинные, — произнесла мстительница. Для нее не было преград, защитные чары беззвучно пали под натиском ее священного безумия. — Но сначала я должна увидеть тело сына.
Переступив через туши рухнувших троллей, безумная мать вихрем своей демонической магии распахнула кованую дверь ублиетта.
— Нееееет! — крик сорвался с губ и улетел в темную высь каменного колодца… — Все напрасно! — сползая вниз, обдирая руки и лицо о петли сорванной ее выбросом двери, Нарцисса замерла на полу…
— Драко умер! Надо вернуться, я хочу последний раз взглянуть на Люца… — сознание волшебницы было затуманено, силы покинули ее.
Во время аппарации ей показалось, что эхо ее собственного крика вернулось издалека глухим низким стоном…
Едва успев подхватить обессилившую жену на руки, Люциус в ярости вскричал:
— Как ты посмела ослушаться!
— Люциус! Его нет! Нет! Все бессмысленно, все пропало! Я больше не могу, не хочу жить! Драко! — несчастная цеплялась за плечи мужа, не видя ничего, не слыша его слов.
Кричер по приказу своего мальчишки-хозяина вновь отправился кормить его противного шумного дружка. «Кого тут кормить? Этот уже и пить-то не может…» Слуга решил подождать, пока узник проснется.
А узнику снился сладкий сон. Последний предсмертный сон.
Он слышал смех Гарри.
…Над каждой картинкой той книги Поттер ржал как сумасшедший, а когда Драко читал пояснения, то начал икать. Преданные эльфы регулярно приносили сообщения с фронтов военных действий, и поэтому, когда «Битва у Консильери» была на исходе, а Поттер совсем изнемогал от смеха, Драко, предусмотрительно уложив его на оттоманку спиной к свету, спрятал Камасутру между листов тяжелого старинного фолианта, стукнул им для острастки Гарри по башке и отпихнул кресло от окна подальше. Вошедший отец подумал, что гость давно и деликатно страдает, слушая саги о предках Малфоев…
Гарри погрузился в сон, как в омут. Его воспалённый разум и натянутые нервы посылали ему странные сновидения. Как на американских горках во сне чередовались прекрасные воспоминания и кошмары.
Поттер метался по огромной постели, сминая пальцами шелковую простынь, вгрызался в подушку, словно мантру повторяя одно и то же имя…
— Я люблю тебя давней и сильно-сильно, — шептал тихо млеющий Драко.
— Нет, я… С первого взгляда, — отвечал ему хрипловато Гарри.
— Я тебя первый выбрал и полюбил!
— Ага, глаз обещал мне выколоть… А я так тебя… правда, больше всего на свете! Так люблю, что сейчас поцелую!
— Нет! — испугался Малфой. — Ты же не умеешь!
— А я попробую!
— Знаю я твои импровизации! Сначала надо изучить теорию, — сказала сознательная часть влюбленной парочки.
— Жалко, — вздохнула несознательная, — но, как скажешь, Драко…
— Воды, воды, — полубезумно сипел Драко. И тот в маске победно, презрительно смеясь, плеснул ему в лицо какой-то жидкостью из фиала, вынутого из-под плаща.
— Будет тебе вода, гаденыш, летейская. Даже если не сдохнешь, ничего, кроме как штаны застегивать, не будешь помнить. Имя свое забудешь.
Хватив пустым флаконом о каменный пол, незнакомец покинул темницу.
Драко выплюнул попавшую в рот влагу, хотя она была так желанна, вытер вонючим рукавом капли с лица.
— Имя моё Малфой, и я его не забуду, Мефистофель хренов, — просипел он в пустоту и потерял сознание навсегда.
…Рассвет залил кровью темные галереи Паркинсон Лодж, по которым тихо шла Смерть. Дом спал. Спали беспечные и сытые слуги, избалованные левретки и позабывшие охоту борзые, спал хозяин в своих богато украшенных покоях, спала его немолодая нелюбимая жена в дальней спальне родового особняка…
Нарцисса Малфой в простом сером платье, прикрыв волосы капюшоном плаща, шла по темным галереям Паркинсон Лодж. Страшны были глаза колдуньи, в них горел бешеный огнь. Он означал смерть…
— В этом проклятом доме все умрут, виновные и невинные, — произнесла мстительница. Для нее не было преград, защитные чары беззвучно пали под натиском ее священного безумия. — Но сначала я должна увидеть тело сына.
Переступив через туши рухнувших троллей, безумная мать вихрем своей демонической магии распахнула кованую дверь ублиетта.
— Нееееет! — крик сорвался с губ и улетел в темную высь каменного колодца… — Все напрасно! — сползая вниз, обдирая руки и лицо о петли сорванной ее выбросом двери, Нарцисса замерла на полу…
— Драко умер! Надо вернуться, я хочу последний раз взглянуть на Люца… — сознание волшебницы было затуманено, силы покинули ее.
Во время аппарации ей показалось, что эхо ее собственного крика вернулось издалека глухим низким стоном…
Едва успев подхватить обессилившую жену на руки, Люциус в ярости вскричал:
— Как ты посмела ослушаться!
— Люциус! Его нет! Нет! Все бессмысленно, все пропало! Я больше не могу, не хочу жить! Драко! — несчастная цеплялась за плечи мужа, не видя ничего, не слыша его слов.
Кричер по приказу своего мальчишки-хозяина вновь отправился кормить его противного шумного дружка. «Кого тут кормить? Этот уже и пить-то не может…» Слуга решил подождать, пока узник проснется.
А узнику снился сладкий сон. Последний предсмертный сон.
Он слышал смех Гарри.
…Над каждой картинкой той книги Поттер ржал как сумасшедший, а когда Драко читал пояснения, то начал икать. Преданные эльфы регулярно приносили сообщения с фронтов военных действий, и поэтому, когда «Битва у Консильери» была на исходе, а Поттер совсем изнемогал от смеха, Драко, предусмотрительно уложив его на оттоманку спиной к свету, спрятал Камасутру между листов тяжелого старинного фолианта, стукнул им для острастки Гарри по башке и отпихнул кресло от окна подальше. Вошедший отец подумал, что гость давно и деликатно страдает, слушая саги о предках Малфоев…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 12 из 20
