Фандом: Гарри Поттер. Кай, ты знаешь, что волшебники живут долго, гораздо дольше простых магг… людей. Вот посмотри на меня, как ты думаешь, сколько мне лет? Сколько?! А как ты угадал? Анекдот такой есть, знаешь? Ну, да ладно. Итак, Драко вступил в своё отрочество.
69 мин, 24 сек 20109
— Раздевайся и ложись на алтарь, — приказал Малфой и отвернулся. Предательница рода не смела ослушаться и выполнила всё в точности. Как только ее тело коснулось льда жертвенного камня, плотное облако незримого покрова опустилось и оставило открытыми только лицо обращаемой и кисти ее рук, сложенные на груди, как у покойницы. На глаза же легла ладонь владыки, и похолодевшая Пенелопа услышала короткий и страшный свист ножа и тут же почувствовала горячую кровь, брызнувшую из пронзенных кистей обеих рук, пробитых жалом древнего даггера. Боли не было совсем, но Панси в панике осознала, что доверила свою жизнь человеку, сына которого сейчас, вероятно, пытал ее собственный отец в милях отсюда! От кошмара ее отвлек красивый голос лорда Малфоя:
— Клянешься ли ты, Пенелопа Аделис Паркинсон, послушанием и жизнью быть преданной роду Мальфруа? Принять его кровь, защищать его кровь своею кровью, сохранять наследников крови и владенья рода? Принять магию рода и стать частью Малфоев?
— Клянусь, Мессир!
— Поднимись! — прозвучал возглас проводящего обряд Люциуса, и девушка обнаружила себя стоящей перед ним на коленях, облаченной в такие же алые одежды, что так поразили ее при входе в этот круглый зал, ставший колыбелью ее новой жизни.
— Именую тебя дочерью Малфоев, нарекаю тебя Аделис, снимаю с тебя позор и проклятье, разрываю связь с меньшим родом Паркинсон по согласию.
— Я согласна, сир!
— Властью главы рода дарую тебе магию, защиту и имя младшей ветви. Пей!
Леди Аделис закрыла глаза и проглотила жгучую алую жидкость из чаши, поднесенной к ее губам сиром Люциусом. Чаши, добытой за морем их предком, кровь которого теперь текла в жилах дочери семьи Малфой.
— Принимаю смерть в покинутом гнезде, без мести и сожаления, обретаю жизнь в новой семье, под защитой и с милостью принимающего меня старшего родича, — откуда пришли единственно правильные слова, Панси не знала, но назад дороги не было, ни сожаления, ни мести…
— Как всё прошло? — спросила Нарцисса вошедшего мужа.
— Думаю, нормально… Вот скажи, — Люциус прилег к жене на постель, — откуда я могу знать, как вводится в род ненаследная девственница, с отцом в браке, через утрату имени, да еще и с семейным проклятием, которого я не в силах распознать? Ни в одной хронике ничего! Малфои никогда в род чужих не вводили, только супругов.
— И?
— Сделал по-простому: смешал кровь, напоил ведьминым разрыв-корнем. Заклятье снялось, алтарь принял.
— А ритуал?
— Пришлось импровизировать. Прости, всех твоих черных хохлаток перевел.
Нарцисса погладила ужас подземелий по голове:
— Спаси нашего сына, любимый!
— Получается, Драко остается старшей, главной ветвью, — Корделия задумчиво постучала коготками по лакированной столешнице.
— Именно. Все осложняется тем, что для Пенелопы я лишь сюзерен, — вздохнул лорд. — Пока жив Паркинсон, я не могу брать на себя некоторые обязательства, например, по выкупу жениха…
— Знаешь, — коварный огонек зажегся в глазах герцогини Молинарди, — я подумаю, что с этим можно сделать.
Следующие три дня прошли в абсолютной эйфории. Семейство практически переселилось в покои мальчиков. Драко почти не разрешали разговаривать, несмотря на утверждение лекаря, что со связками у наследника все в полном порядке. Завтраки, обеды и ужины теперь проходили только в малой гостиной Восточного крыла. Люциус перенес свой штаб в пустующую бывшую классную комнату дракончика, Нарцисса писала письма на балконе с видом на постель выздоравливающего, Панси и Блейз проводили время, читая заложнику всеобщей любви легкие новеллы и стихи, качаясь на качелях, повешенных прямо в комнате. А Поттер… Поттер готовился умереть.
Поднявшийся с постели Драко вызвал переполох в уютной компании наслаждающихся летними сумерками и покоем домашних.
— Куда ты, милый? — встрепенулась Панси.
— Тебе что-нибудь надо, дорогой? — вторила ей Нарцисса встревоженным голосом.
Раздраженный Малфой грубо и ехидно отрезал:
— А поссать мне можно без всеобщего участия?!
— Не хами без повода, мы же для тебя стараемся! — Пенелопа подошла к другу и потрепала его за щеку.
— Мне надо принять ванну, — заявил Драко. — Пусть Гарри меня проводит.
— Я пришлю домовиков, — тут же отреагировала Нарцисса.
— Мама, мы сами, — отрезал наследник.
Поттер был на этом празднике жизни даже не статистом, а просто декорацией (Кай, кого бить? Это он так себя чувствовал! Да, его все любят, нет, они не глупые. Что ты сказал? Где услышал? Так, пока не вымоешь рот с мылом, я дальше рассказывать не буду).
Итак, он поплелся за Драко, слегка поддерживая того под локоток. Как только дверь Мраморной купальни затворилась, младший Малфой припер Гарри к стене, прямо под крылышко скульптурного ангела:
— Ты что, Поттер, полагаешь, я не вижу, чего ты задумал?
— Ничего я не задумал! — ответствовал позабытый и позаброшенный друг.
— Да, с задумками у тебя неважно. Не обижайся, пусть наши порадуются, передохнут… — Драко явно переоценил свои силы и отпустил Гарри, но продолжил:
— Клянешься ли ты, Пенелопа Аделис Паркинсон, послушанием и жизнью быть преданной роду Мальфруа? Принять его кровь, защищать его кровь своею кровью, сохранять наследников крови и владенья рода? Принять магию рода и стать частью Малфоев?
— Клянусь, Мессир!
— Поднимись! — прозвучал возглас проводящего обряд Люциуса, и девушка обнаружила себя стоящей перед ним на коленях, облаченной в такие же алые одежды, что так поразили ее при входе в этот круглый зал, ставший колыбелью ее новой жизни.
— Именую тебя дочерью Малфоев, нарекаю тебя Аделис, снимаю с тебя позор и проклятье, разрываю связь с меньшим родом Паркинсон по согласию.
— Я согласна, сир!
— Властью главы рода дарую тебе магию, защиту и имя младшей ветви. Пей!
Леди Аделис закрыла глаза и проглотила жгучую алую жидкость из чаши, поднесенной к ее губам сиром Люциусом. Чаши, добытой за морем их предком, кровь которого теперь текла в жилах дочери семьи Малфой.
— Принимаю смерть в покинутом гнезде, без мести и сожаления, обретаю жизнь в новой семье, под защитой и с милостью принимающего меня старшего родича, — откуда пришли единственно правильные слова, Панси не знала, но назад дороги не было, ни сожаления, ни мести…
— Как всё прошло? — спросила Нарцисса вошедшего мужа.
— Думаю, нормально… Вот скажи, — Люциус прилег к жене на постель, — откуда я могу знать, как вводится в род ненаследная девственница, с отцом в браке, через утрату имени, да еще и с семейным проклятием, которого я не в силах распознать? Ни в одной хронике ничего! Малфои никогда в род чужих не вводили, только супругов.
— И?
— Сделал по-простому: смешал кровь, напоил ведьминым разрыв-корнем. Заклятье снялось, алтарь принял.
— А ритуал?
— Пришлось импровизировать. Прости, всех твоих черных хохлаток перевел.
Нарцисса погладила ужас подземелий по голове:
— Спаси нашего сына, любимый!
— Получается, Драко остается старшей, главной ветвью, — Корделия задумчиво постучала коготками по лакированной столешнице.
— Именно. Все осложняется тем, что для Пенелопы я лишь сюзерен, — вздохнул лорд. — Пока жив Паркинсон, я не могу брать на себя некоторые обязательства, например, по выкупу жениха…
— Знаешь, — коварный огонек зажегся в глазах герцогини Молинарди, — я подумаю, что с этим можно сделать.
Следующие три дня прошли в абсолютной эйфории. Семейство практически переселилось в покои мальчиков. Драко почти не разрешали разговаривать, несмотря на утверждение лекаря, что со связками у наследника все в полном порядке. Завтраки, обеды и ужины теперь проходили только в малой гостиной Восточного крыла. Люциус перенес свой штаб в пустующую бывшую классную комнату дракончика, Нарцисса писала письма на балконе с видом на постель выздоравливающего, Панси и Блейз проводили время, читая заложнику всеобщей любви легкие новеллы и стихи, качаясь на качелях, повешенных прямо в комнате. А Поттер… Поттер готовился умереть.
Поднявшийся с постели Драко вызвал переполох в уютной компании наслаждающихся летними сумерками и покоем домашних.
— Куда ты, милый? — встрепенулась Панси.
— Тебе что-нибудь надо, дорогой? — вторила ей Нарцисса встревоженным голосом.
Раздраженный Малфой грубо и ехидно отрезал:
— А поссать мне можно без всеобщего участия?!
— Не хами без повода, мы же для тебя стараемся! — Пенелопа подошла к другу и потрепала его за щеку.
— Мне надо принять ванну, — заявил Драко. — Пусть Гарри меня проводит.
— Я пришлю домовиков, — тут же отреагировала Нарцисса.
— Мама, мы сами, — отрезал наследник.
Поттер был на этом празднике жизни даже не статистом, а просто декорацией (Кай, кого бить? Это он так себя чувствовал! Да, его все любят, нет, они не глупые. Что ты сказал? Где услышал? Так, пока не вымоешь рот с мылом, я дальше рассказывать не буду).
Итак, он поплелся за Драко, слегка поддерживая того под локоток. Как только дверь Мраморной купальни затворилась, младший Малфой припер Гарри к стене, прямо под крылышко скульптурного ангела:
— Ты что, Поттер, полагаешь, я не вижу, чего ты задумал?
— Ничего я не задумал! — ответствовал позабытый и позаброшенный друг.
— Да, с задумками у тебя неважно. Не обижайся, пусть наши порадуются, передохнут… — Драко явно переоценил свои силы и отпустил Гарри, но продолжил:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 15 из 20
