Фандом: Гарри Поттер. Кай, ты знаешь, что волшебники живут долго, гораздо дольше простых магг… людей. Вот посмотри на меня, как ты думаешь, сколько мне лет? Сколько?! А как ты угадал? Анекдот такой есть, знаешь? Ну, да ладно. Итак, Драко вступил в своё отрочество.
69 мин, 24 сек 20110
— Носятся со мной, как с фарфоровой куклой, я им подыгрываю, но ты-то должен чувствовать, что у нас все хорошо! Я же тоже переживаю, что у нас всё фигово, — Гарри озадаченно поглядел на суженого. — Да, что-то нескладно у меня сегодня получается — наорался в «гостях». Слушай, жить — так вместе, помирать — так… хрен им! Короче, твой хорек с тобой!
— Ой, как шибануло-то тебя! — в угнетенном состоянии приговоренного на смерть произошли изменения к лучшему.
— Заткнись и слушай! Завтра… Гарь, как же я по тебе соскучился! — вдруг всхлипнул великий мыслитель и плюхнулся прямо на твердый бортик восьмиугольного бассейна. Поттер поспешил обнять Драко и уткнулся носом ему в макушку. Просидели так несколько минут в молчании. Было горько и хорошо.
— Наколдуй, пожалуйста, воду, и чтобы громче лилась — у нас с тобой серьезный разговор, — сказал самый домашний поттеровский дракон. Затем жалобно вздохнул и продолжил:
— Гарь, я забываю, как колдовать, и… вообще, все потихоньку забываю!
Драко поднял на Героя свои несчастные васильковые глаза, Он знал, что лучшее лекарство для героев — это дать возможность спасать принцесс, хотя ни одного слова, сказанного Драко Малфоем, не было неправдой.
Выжив в плену и спасшись от заклятия петли Лассара, он получил неповторимый голос, но потерял магию и, кажется, память.
Погрузив своего милого друга в душистую пену, Поттер всё не решался присоединиться.
— Ну, давай, выкладывай!
— Нет, сначала иди ко мне, я тебе на ушко расскажу, — хитро улыбнулся Драко.
Подплыв с другого конца бассейна, куда Гарри нырнул с поразительной поспешностью, чтобы остроглазый купальщик не успел чего рассмотреть, Драко раскрыл свой преступный план.
— Завтра в честь моего выздоровления будет семейный обед. В кларет мы добавим сильнейшую амортенцию. Герцогиня доварит её сегодня в полночь. Выпьют все, чтобы не вызвать подозрений у Паркинсон, что-то она стала недоверчивой и осторожной. Результат стопроцентный! — злоумышленник захихикал.
— Это же Азкабан! — ужаснулся перспективе Гарри.
— Ничего подобного! Во-первых, если что и откроется — а у матери Забини такого не бывает — мы несовершеннолетние. Во-вторых, просто легкий наркотик на частной вечеринке — все взрослые, а мы, вроде как, жертвы!
— Хорек, что твои родители женаты — это понятно. У сеньоры Молинарди есть любовник, она, правда, его называет секретарём…
— Гарри, наша цель — Блейз и Панси! Довольно нас всех соком в Хоге глушили!
— Нет, а что будем делать мы?
— Ну…
— Мы же ничего не умеем!
— То есть, в принципе, ты не против? — сказал злодей и покраснел…
Вернувшись со странно короткой охоты на лис, что традиционно ознаменовала день Рождения наследника, Люц привалился к посту кровати супруги и сказал:
— Жарко, дичь сбежала, и я весь такой грязный и потный, что…
— Да ну, — в полголоса сказала Нарцисса и по-кошачьи поползла на коленях по кровати по направлению к расстегивающему воротничок красного френча любимому.
Корделия Тофана с тяжело вздымающимися полукружьями пышных грудей, стиснутых почти удушающим её корсетом, окинула потемневшим взглядом секретаря, вставшего при ее появлении из-за стола, где он писал что-то. Сев на стол и притянув голову слуги ближе к себе, вдова низким от страсти голосом произнесла:
— Начни со ступней, Арман.
Драко плакал и отталкивал от себя Поттера, а тот старался его поймать и утешить.
Малфой-младший никогда не отказывал Гарри в своём теле. Полежать на дракушкином мягком животе — пожалуйста! Дай мне руку, что-то покажу — да ради Мерлина! Давай туда залезем — подставлял плечо. Но теперь тело просило совсем другого.
— Мне тоже больно, Хорёчек!
— Тебе, дураку, физически больно, а мне — душевно!
— Подумаешь, амортенция не подействовала! Это же не показатель…
— А вот это чего показатель, кобелиная твоя морда? — Драко тыкнул пальцем по направлению поттеровских штанов, натянутых стрелками, сошедшимися на двенадцати часах.
— А-а-а, что же теперь делать, — причитал бедный выздоравливающий. — Я никогда не смогу…
— Сможешь, конечно, сможешь! — ответствовал Гарри и ласково прижал Драко к своей груди, где кипело зелье из любви, жалости, тревоги и… похоти. Прикосновение к возбужденному и виноватому Поттеру показалось Драко интригующим.
— Неужели у меня не будет никакой…
— Конечно, будет!
— Думаешь? — Драко заинтересованно потрогал влажную шею своего личного утешителя. Затем вытер кулаком слезы и на пробу слегка лизнул, а затем и укусил его за мочку уха.
Как тяжело быть возлюбленным склонного к научным экспериментам Малфоя!
— Ох!
— Да неужели? — ехидненько и уже весело спросил безутешный отрок, только что убедившийся, что утрачивает магию не безвозвратно. — А второе ухо как будет называться? «Ах»? — и повторил свои коварные манипуляции.
Тут Гарри вспомнил, что он национальный герой, и решил оказать сопротивление, но не смог! Проводив расфокусированным взглядом две белые рыбки, скользнувшие ему под мышки, Поттер потерял сознание.
— Ой, как шибануло-то тебя! — в угнетенном состоянии приговоренного на смерть произошли изменения к лучшему.
— Заткнись и слушай! Завтра… Гарь, как же я по тебе соскучился! — вдруг всхлипнул великий мыслитель и плюхнулся прямо на твердый бортик восьмиугольного бассейна. Поттер поспешил обнять Драко и уткнулся носом ему в макушку. Просидели так несколько минут в молчании. Было горько и хорошо.
— Наколдуй, пожалуйста, воду, и чтобы громче лилась — у нас с тобой серьезный разговор, — сказал самый домашний поттеровский дракон. Затем жалобно вздохнул и продолжил:
— Гарь, я забываю, как колдовать, и… вообще, все потихоньку забываю!
Драко поднял на Героя свои несчастные васильковые глаза, Он знал, что лучшее лекарство для героев — это дать возможность спасать принцесс, хотя ни одного слова, сказанного Драко Малфоем, не было неправдой.
Выжив в плену и спасшись от заклятия петли Лассара, он получил неповторимый голос, но потерял магию и, кажется, память.
Погрузив своего милого друга в душистую пену, Поттер всё не решался присоединиться.
— Ну, давай, выкладывай!
— Нет, сначала иди ко мне, я тебе на ушко расскажу, — хитро улыбнулся Драко.
Подплыв с другого конца бассейна, куда Гарри нырнул с поразительной поспешностью, чтобы остроглазый купальщик не успел чего рассмотреть, Драко раскрыл свой преступный план.
— Завтра в честь моего выздоровления будет семейный обед. В кларет мы добавим сильнейшую амортенцию. Герцогиня доварит её сегодня в полночь. Выпьют все, чтобы не вызвать подозрений у Паркинсон, что-то она стала недоверчивой и осторожной. Результат стопроцентный! — злоумышленник захихикал.
— Это же Азкабан! — ужаснулся перспективе Гарри.
— Ничего подобного! Во-первых, если что и откроется — а у матери Забини такого не бывает — мы несовершеннолетние. Во-вторых, просто легкий наркотик на частной вечеринке — все взрослые, а мы, вроде как, жертвы!
— Хорек, что твои родители женаты — это понятно. У сеньоры Молинарди есть любовник, она, правда, его называет секретарём…
— Гарри, наша цель — Блейз и Панси! Довольно нас всех соком в Хоге глушили!
— Нет, а что будем делать мы?
— Ну…
— Мы же ничего не умеем!
— То есть, в принципе, ты не против? — сказал злодей и покраснел…
Вернувшись со странно короткой охоты на лис, что традиционно ознаменовала день Рождения наследника, Люц привалился к посту кровати супруги и сказал:
— Жарко, дичь сбежала, и я весь такой грязный и потный, что…
— Да ну, — в полголоса сказала Нарцисса и по-кошачьи поползла на коленях по кровати по направлению к расстегивающему воротничок красного френча любимому.
Корделия Тофана с тяжело вздымающимися полукружьями пышных грудей, стиснутых почти удушающим её корсетом, окинула потемневшим взглядом секретаря, вставшего при ее появлении из-за стола, где он писал что-то. Сев на стол и притянув голову слуги ближе к себе, вдова низким от страсти голосом произнесла:
— Начни со ступней, Арман.
Драко плакал и отталкивал от себя Поттера, а тот старался его поймать и утешить.
Малфой-младший никогда не отказывал Гарри в своём теле. Полежать на дракушкином мягком животе — пожалуйста! Дай мне руку, что-то покажу — да ради Мерлина! Давай туда залезем — подставлял плечо. Но теперь тело просило совсем другого.
— Мне тоже больно, Хорёчек!
— Тебе, дураку, физически больно, а мне — душевно!
— Подумаешь, амортенция не подействовала! Это же не показатель…
— А вот это чего показатель, кобелиная твоя морда? — Драко тыкнул пальцем по направлению поттеровских штанов, натянутых стрелками, сошедшимися на двенадцати часах.
— А-а-а, что же теперь делать, — причитал бедный выздоравливающий. — Я никогда не смогу…
— Сможешь, конечно, сможешь! — ответствовал Гарри и ласково прижал Драко к своей груди, где кипело зелье из любви, жалости, тревоги и… похоти. Прикосновение к возбужденному и виноватому Поттеру показалось Драко интригующим.
— Неужели у меня не будет никакой…
— Конечно, будет!
— Думаешь? — Драко заинтересованно потрогал влажную шею своего личного утешителя. Затем вытер кулаком слезы и на пробу слегка лизнул, а затем и укусил его за мочку уха.
Как тяжело быть возлюбленным склонного к научным экспериментам Малфоя!
— Ох!
— Да неужели? — ехидненько и уже весело спросил безутешный отрок, только что убедившийся, что утрачивает магию не безвозвратно. — А второе ухо как будет называться? «Ах»? — и повторил свои коварные манипуляции.
Тут Гарри вспомнил, что он национальный герой, и решил оказать сопротивление, но не смог! Проводив расфокусированным взглядом две белые рыбки, скользнувшие ему под мышки, Поттер потерял сознание.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 20
