Законы, действующие в замкнутых системах, отнюдь не такие же, как в открытых, и то, что возможно в одной категорически нельзя осуществить в другой.
12 мин, 14 сек 18733
Жрец что-то восторженно вещает, как обычно активно жестикулируя.
Кажется, купол неба настолько сжался, что если протянуть руку, то можно коснуться рукой. Мир скукожился до небольшого пространства около идола Хадхулу. В этом замкнутом пространстве вокруг меня находятся те, кого я отчаянно искал в картинах, появлявшихся вчера.
Людей.
Да, человек отнюдь не старейший и не единственный хозяин Земли, он вообще не имеет значения для Земли, Космоса и Времени. Но можно быть бессильным перед могущественными властителями, можно быть бессильным перед высшими силами, но бессильный перед высшим не означает бессильность вообще, особенно, бессильности перед равными.
Подхожу к жрецу, в очередной раз что-то кричащем о близости пробуждения Хадхулу. Служитель настолько вошел в оккультный раж, что замечает меня только в последний момент. Со всего маху бью противника по лицу. Жрец отлетает, падая на спину, и долго лежит, наблюдая за небом, становящимся фиолетовым, и прибитой Луной. Обычно сильный ветер стихает, как бы ожидая, что будет дальше. Жрец ахает, словно только теперь понимая, что произошло. Руками трогает разбитый нос, хлюпает, силясь втянуть льющуюся кровь, и смотрит на красные руки, будто не веря в реальность происходящего.
Жрец поднимается на ноги и весь дрожа, истошно вопит:
— Это! Это! Бунтарь! Он восстал против Хадхулу! Хадхулу покарает его! — широко улыбаюсь.
— Схватите! Схватите его! — Жрец обращается к собравшимся.
— Убейте! Убейте его!
Наблюдаю за окружающими, с опаской ожидая их действий. Однако все смотрят на меня как на героя и не скрывают презрительных взглядов, бросаемых на жреца.
Теперь понимаю: все собравшиеся уже не служат Хадхулу, все они находились в бункере и все совершали путешествие, подобное вчерашнему, однако, не смогли принять бессильность перед высшим, опустили руки и перестали действовать в текущей реальности, однако, ждали того, кто сможет выйти из ритуального круга и сделать то, о чем все мечтают.
Жрец с окровавленным лицом мечется по кругу, причитая: «Что же! Что же вы стоите!», затем подбегает к идолу Оставляющего и рассыпает вокруг себя серебристый порошок из карманов халата. Языки пламени вздымаются, образуя защитный круг. «Не пройдете! Не пройдете!» — язвительно верещит жрец — «Хадхулу не пустит! Хадхулу не пустит!».
Трое выходят из круга, вытаскивают из песка флагштоки и срывают зеленые знамена Оставляющего, подбегают к волшебному костру, на секунду останавливаются, но затем смело перепрыгивают через огонь, как раньше на обрядах.
Жрец мертвецки бледнеет — все представления, в которые он так долго верил, рушатся в мгновение ока. Слугу Хадхулу сбивают и протыкают флагштоками.
Осматриваю собравшихся. Может мне и мерещится, но на каждом белоснежные балахон и колпак.
Хадхулу, заключенный в камне, наблюдает за нами, неспособный что либо сделать, сегодня здесь и сейчас мы оказались сильнее самого сильного, пока что неспособные разрушить идол, однако, скоро в наших руках окажутся молоты, превращающие памятники прошлого в пыль.
А пока мы берем в руки факелы, строимся в колонну и идем в город.
Кажется, купол неба настолько сжался, что если протянуть руку, то можно коснуться рукой. Мир скукожился до небольшого пространства около идола Хадхулу. В этом замкнутом пространстве вокруг меня находятся те, кого я отчаянно искал в картинах, появлявшихся вчера.
Людей.
Да, человек отнюдь не старейший и не единственный хозяин Земли, он вообще не имеет значения для Земли, Космоса и Времени. Но можно быть бессильным перед могущественными властителями, можно быть бессильным перед высшими силами, но бессильный перед высшим не означает бессильность вообще, особенно, бессильности перед равными.
Подхожу к жрецу, в очередной раз что-то кричащем о близости пробуждения Хадхулу. Служитель настолько вошел в оккультный раж, что замечает меня только в последний момент. Со всего маху бью противника по лицу. Жрец отлетает, падая на спину, и долго лежит, наблюдая за небом, становящимся фиолетовым, и прибитой Луной. Обычно сильный ветер стихает, как бы ожидая, что будет дальше. Жрец ахает, словно только теперь понимая, что произошло. Руками трогает разбитый нос, хлюпает, силясь втянуть льющуюся кровь, и смотрит на красные руки, будто не веря в реальность происходящего.
Жрец поднимается на ноги и весь дрожа, истошно вопит:
— Это! Это! Бунтарь! Он восстал против Хадхулу! Хадхулу покарает его! — широко улыбаюсь.
— Схватите! Схватите его! — Жрец обращается к собравшимся.
— Убейте! Убейте его!
Наблюдаю за окружающими, с опаской ожидая их действий. Однако все смотрят на меня как на героя и не скрывают презрительных взглядов, бросаемых на жреца.
Теперь понимаю: все собравшиеся уже не служат Хадхулу, все они находились в бункере и все совершали путешествие, подобное вчерашнему, однако, не смогли принять бессильность перед высшим, опустили руки и перестали действовать в текущей реальности, однако, ждали того, кто сможет выйти из ритуального круга и сделать то, о чем все мечтают.
Жрец с окровавленным лицом мечется по кругу, причитая: «Что же! Что же вы стоите!», затем подбегает к идолу Оставляющего и рассыпает вокруг себя серебристый порошок из карманов халата. Языки пламени вздымаются, образуя защитный круг. «Не пройдете! Не пройдете!» — язвительно верещит жрец — «Хадхулу не пустит! Хадхулу не пустит!».
Трое выходят из круга, вытаскивают из песка флагштоки и срывают зеленые знамена Оставляющего, подбегают к волшебному костру, на секунду останавливаются, но затем смело перепрыгивают через огонь, как раньше на обрядах.
Жрец мертвецки бледнеет — все представления, в которые он так долго верил, рушатся в мгновение ока. Слугу Хадхулу сбивают и протыкают флагштоками.
Осматриваю собравшихся. Может мне и мерещится, но на каждом белоснежные балахон и колпак.
Хадхулу, заключенный в камне, наблюдает за нами, неспособный что либо сделать, сегодня здесь и сейчас мы оказались сильнее самого сильного, пока что неспособные разрушить идол, однако, скоро в наших руках окажутся молоты, превращающие памятники прошлого в пыль.
А пока мы берем в руки факелы, строимся в колонну и идем в город.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
