Отступник

Появились животные. Олени были самыми крупными и самыми заметными, оленьи рога зловеще светились в лунном свете. Были лисы и еноты, также как кролики и белки и всякого рода лесные существа, похожие на хищников и добычу. Все они уставились на меня с очевидным пониманием, гораздо большим, чем должны были, и все они были жутко спокойными.

Я сделал все, чтобы не думать о том, что мог быть затоптан и растерзан до смерти сотнями маленьких диких животных. Я вернул взгляд на башню, и начал ждать.

Темная фигура, расплывающаяся в мрачных тенях, двинулась и приблизилась ближе, став похожей… на что-то, что не совсем было человеком. Его плечи были слишком широкими, поза была слишком кривая, и оно передвигалось медленной, прихрамывающей походкой, шарк, шарк. Его покрывало что-то похожее на длинную темную мантию — ох, и оно было одиннадцать или двенадцать футов ростом.

Упс.

В темноте под капюшоном мантии горели зеленые глаза, такого же цвета, что и вспышка сверхъестественного света. Они столкнулись со мной и вспыхнули ярче один раз, и порыв ветра хлынул на меня, почти сбив с ног.

Я стиснул зубы и сопротивлялся, пока мгновением спустя он не исчез.

Я смотрел на темную фигуру с мгновение и затем кивнул.

— Правильно, — сказал я. — Я призвал тебя.

Я коснулся своей воли, снабдил ее умеренной порцией огня души и с силой выбросил правую руку вперед, прокричав:

— Ventas servitas!

Ветер, украшенный лентами серебряного света, вырвался из вытянутой руки, врезавшись в фигуру. Это не сдвинуло его — сущность была слишком массивной для этого — но ветер взвил серую мантию так резко, как флаг судна, попавшего в шторм, захлопав и защелкав тканью.

Мое заклинание затухло, и мантия существа успокоилась. Его глаза еще раз вспыхнули, и земля под моими ногами и чуть позади затряслась, раскалывая и разрушая крепкие камни. Острые осколки под сверхъестественным вмешательством взлетели, и я мгновенно почувствовал с полдюжины острых, жгучих порезов на моих ногах и спине.

— Оу, — пробормотал я. — По крайней мере не в чувствительные места, полагаю.

Затем я снова призвал волю и огонь души, на этот раз фокусируясь на земле вблизи сущности.

— Geodas! — закричал я, и земля под существом закрутилась и заскрипела, внезапно открывшись в выгребную яму.

Существо не шевельнулось. Оно просто повисло в воздухе на месте, как если бы я буквально и не убирал земли из-под него.

Глаза существа вновь загорелись жизнью, но на этот раз я это предвидел. Пламя собралось перед ним в копье и рвануло ко мне, оставляя иней и лед на земле под ним. Но моя энергия достигла земли подо мной, и я обнаружил воду подземного источника, подпитывающего маленький колодец у хижины. С криком:

— Aquilevitas! — Я выплеснул ее сквозь трещину, образованную сущностью в камне, воспользовавшись проделанной им работой. Водный барьер поднялся, чтобы встретится со стремительным натиском пламени, и они погасили друг друга, оставив только темноту и облако пара.

Я поднял руку и усиленную Огнем Души волю и крикнул:

— Fuego!

Столб серебряного и голубого пламени толщиной с меня взревел над землей и ударил точно в центр тяжести существа.

От удара оно покачнулось. Немного. Может на полдюйма, хотя подобный столб огня разнес бы кирпичную стену. Но это лишь отодвинуло его на полдюйма. Никаких сомнений в этом.

Слабость начала просачиваться в мои конечности, пока существо стояло, уставившись на меня. Я заставил себя стоять ровно, смотреть не мигая, и не подавать признаков слабости.

— Ты хочешь продолжать? — спросил я его громко. — Я могу заниматься этим всю ночь.

Существо уставилось на меня. Затем подошло ближе.

Шарк. Шарк.

Я вовсе не испугался. Ни капли. Единственная причина, по которой у меня пересохло во рту, это весь этот огонь вокруг.

Оно остановилось в шести футах, возвышаясь надо мной.

И я понял, чего оно ожидало.

Оно ожидало, когда я сыграю свою роль.

Мое сердце заколотилось сильнее, когда я почтительно склонил голову. Если честно, я не знаю почему я сказал это. Знаю только, что мои инстинкты закричали, что это было то, что нужно было сказать; в голос мой влилась воля.

— Я — Гарри Дрезден, и я даю тебе имя, благородный дух. Отныне же зовись Предел Демона.

Его глаза вспыхнули, засветившись ярче, рассеивая пряди и потоки зеленоватого огня в нимб вокруг его головы.

Предел Демона отразил мой жест, наклонив свою голову в ответ. Когда он поднял взгляд, его голова коротко повернулась к хижине. Следом поднялся ветер, и тьма опустилась на верхушку холма.

Когда это прошло, я был один, а верхушка холма была пуста от существа и от одинаковых животных. И еще я замерз.

Я шатко наклонился к одежде и собрал ее, трясясь так сильно, что, думаю, мог бы сотрясти землю. Стоило мне надеть обереги на руки, я увидел мелькающий в хижине свет.

Я нахмурился и поковылял к ней. Дверь, как и окна, уже давно сгнили, и от крыши почти ничего не осталось, но в хижине была одна вещь, которая все еще действовала.

Камин.