Отвергнутые

— Артист, — ещё раз подкрепил своё успевшее сформироваться довольственное мнение патрон. — Даже спать не хочется. Я уж и сам хочу что-то этакое отколоть! — предвкушая нахлынувшие эмоции, бесхитростно поделился он и встал, недовольно потягиваясь и морщась от покалывающе отзывавшихся после долгого лежания на сырой земле движениях вырванных из бездействия жил и мышц.

Мартель витала в своих нехитрых, не успевших толком обрести форму и подняться высоко над пересекшим горизонт на западе горным хребтом Гаваль облаках, абсолютно не желая ни переменить положение, хоть неудобно подвёрнутую руку уже нещадно щипали неприятные колкие ощущения, ни встать, и конвульсивно дёрнулась, сдёрнутая на до обиды прозаичную землю не вопросом даже или предложением — неприкрытым уверенным требованием:

— Мартель, станцуй со мной!

Не сразу раскусив странный, определённо горький и имевший привкус отчаяния услышанного, химера безразлично подняла глаза на Грида — тот стоял перед ней, подбоченясь и даже обретя какую-то значимость в своих истёртых в дороге, наживо подвёрнутых штанах и кое-как вкось сидящей куртке, ухмылялся так, как это было присуще только ему одному после какой-то крепко и сочно созревшей дикой задумки, и покровительственно протягивал ей раскрытую ладонь.

— Идёт?

Тело упрямо отозвалось раньше разума — только перехватив протянутую руку и не без подтягивающей помощи грузно вставая, Мартель сообразила хрипло спросить, умудрившись вложить в только один неопределённый звук и удивление услышанным, и толком не осознавшее суть недоумение, и заверение в идиотском посыле явно не с того неба свалившегося на разгулявшуюся башку предложения:

— А?

— Танцевать умеешь?

Мартель серьёзно сощурилась и, чуть подняв острый подбородок — Грид был двумя дюймами выше, — заглянула ему в глаза, высматривая в них хоть намёк на шуточную подоплёку сказанного, но в лесном полумраке и что-либо уяснить было затруднительно, и попросту толком увидеть запрятавшиеся оттенки настроения в углах чуть раскосых глаз — тоже.

— Нет, — серьёзно ответила она и почти не соврала, справедливо рассудив, что простецкий деревенский хоровод, ознаменовывавший большие праздники и некогда горячо ею любимый, пожалуй, не прокатит, да и слабые познания насчёт польки, которую Мартель довелось плясать всего-то раз пять, причём без толковых сведений насчёт основных, довольно заковыристых моментов, не очень пригодятся.

— Может, хоть что-то? — с надеждой склонил набок голову Грид, однако в засквозившем разочаровании почувствовалось, что его возгоревшийся запал несколько подсократился.

— Да некогда было… — виновато призналась девушка, смущённо вороша грязным ботинком необычно свернувшийся тёмный лист.

Грид запустил пятерню в разлохмаченные волосы и смешно скривился.

— Что за девчонка мне досталась? Прямо клад. Даже сплясать чего-то не умеет.

Мартель поняла, что он не особенно огорчён на неё, и было порадовалась, но тут же безжалостно подверглась ещё одному пытливому вопросу:

— А давай научу, а?

— В лесу? — Она немного смешалась, со страхом вспоминая собственные способности к ученичеству, которые, вообще-то, присутствовали, но в весьма зачаточном состоянии и реализовывались слабо; достаточно бы и вспомнить, сколько времени потребовалось ей для того, чтобы не жмуриться, нажимая на тугой курок. Дольчетто выпростал из-под толстого локтя Роа башку — дело становилось куда интереснее.

— А где ж нам ещё? — резонно отозвался Грид. — Не стесняйся. Давай, смотри на меня. — Он потянул к себе её правое запястье и глазами показал разжать ладонь, чтобы переплести её пальцы с собственными. — Левую руку клади на плечо. И на счёт три — приставным шагом… Раз, два, три… Вот мне ноги давить уж не обязательно! И не рыпайся в сторону. Я веду, так что…

Он оборвано замолчал, глядя куда-то через плечо Мартель и от напряжения прикусывая губы; огонь то отбрасывал отсвет на его резко, по-своему необычно очерченное лицо, сгоняя густые тени и выхватывая бьющиеся жилки на висках, то растворялся, вновь набрасывая на них полумрак.

Чувство было странным — здесь, в лесу, на сырой с позавчерашнего ливня земле, ещё не прогревшейся толком и неохотно принимавшей огонь, неловко танцевать, старательно переступая ноги Грида и стараясь удерживать дыхание в ровном состоянии, заглушая ещё тяжелее начавшее стучать сердце, казалось делом совершенно абсурдным и более чем неуместным. Но с каждым новым «три», которое гулко отсчитывалось внутренним чеканным шагом, Мартель всё крепче погружалась в эту странную, мало с чем сравнимую эйфорию недоученного мастерства, растворяясь в паре бьющего в лицо душистого дыма, в уходящей из-под подошв земле, в чуть кислом и горьком запахе близкого немытого тела.

— Не зарывайся, я и коленом двинуть могу, — по-змеиному прошипела Мартель, мельком привстав на носках и чуть не ткнувшись носом в Гридово ухо, когда его рука стиснуто и многозначительно сползла чуть ниже её талии, явно не собираясь задерживаться.