Фандом: Гарри Поттер. Это даже не шаг в большой спорт — это возможность его когда-нибудь сделать. Это даже еще не команда, не игроки, не враги, не друзья. Это несколько десятков лиц, и за масками всё намного сложнее — амбиции, сломанные мечты, чувства, стремления, боль.
173 мин, 59 сек 20793
Когда Гарри поднялся, все повернулись к нему. Неизвестно, чего они ожидали, но Гарри внезапно переполнило дикое счастье. Он подошел и обнял Рона так, как не обнимал, наверное, с тех пор, как тот объявил ему о своей помолвке с Гермионой, а было это сразу после школы.
— Рон, — сказал Гарри, неловко тычась шлемом в плечо Рона, — чертов ты засранец, поздравляю.
Рон стиснул его в ответ и нежно хлопнул по спине так, что у Гарри подкосились ноги. Гарри высвободился, опасаясь, что Рон в порыве чувств приложит его еще раз, и тогда он точно не устоит, неловко стащил перчатку, потряс за запястье перепуганного Криви, кивнул остальным и пошел в раздевалку.
Ему больше нечего было делать на хоккейной площадке, и он был этому рад.
Выйдя на улицу, Гарри направился к стоянке такси, сжимая в руках последнюю наличность, оставшуюся до конца недели, — пятьдесят фунтов.
— В Скотланд-Ярд, пожалуйста, — сдержанно сказал он.
Малфой стоял у окна, на фоне яркого света черты его лица были неразличимы, только контуры и темное пятно, а волосы вспыхивали от солнца, когда он наклонял голову. Гарри сидел, разинув рот, и любовался. Собственный глупый вид его не смущал, потому что Малфой играл с закрытыми глазами и видеть его все равно не мог, а Гарри думал — что прекраснее: Малфой или музыка.
«Чертов Малфой», — мысленно пнул себя Гарри и закрыл рот.
Малфой, словно обидевшись, опустил скрипку, недовольно положил ее на стол и принялся разминать руку.
— Это было потрясающе, — пробормотал Гарри, чтобы не быть слишком многословным.
— Это было очень плохо, Поттер, — кривясь, заметил Малфой. — Я не могу найти то исполнение, которое мне чем-то поможет. Скрипка как прибитая…
— Ты только вчера снял бинты, — напомнил Гарри. — Репетировать здесь постоянно ты все равно не сможешь, хостел есть хостел, пусть у тебя и отдельная комната. Впрочем… — он замялся. — Кое-что я хотел тебе предложить.
Малфой полуобернулся, недоверчиво улыбаясь.
— Я подыскал небольшую квартиру совсем рядом с работой. Менеджер не против, чтобы я работал как и все, так что тратить столько времени на дорогу из Литтл-Уингинга очень глупо. И потом, я буду не только заправлять машины жеманных дамочек, но… — Гарри многозначительно помолчал. — На первое время я снял деньги со счета, который оставил мне дедушка, и все же я хотел бы приберечь их на колледж. В общем, мне даже на новой должности одному эту квартиру не потянуть.
Малфой почему-то погладил скрипку, вздохнул и сел на шаткий стул. Отвечать он не торопился.
— Или ты собираешься вернуться к отцу?
— Нет, — твердо ответил Малфой. — Не собираюсь. Даже если он и хотел как лучше, даже если он ни при чем. Даже если это всего лишь действительно чертов несчастный случай, даже если чертов Гойл возместил все расходы на мое лечение. Дело не в вине отца, дело в том, что я уже не хочу подчинять свою жизнь его прихотям.
— Значит, ты согласен?
— Ты понимаешь, на что ты идешь, Поттер? — усмехнулся Малфой. — Ты с утра до ночи будешь слушать мое пиликанье. А потом — пиликанье учеников, я тебя уверяю, что если ты с размаху сядешь на кота, и так несколько раз подряд в течение нескольких часов…
— Я буду от тебя сбегать в библиотеку, — злорадно пообещал Гарри. — Шеклболт сказал, что я хреновый свидетель, но он будет рад видеть меня в числе тех, кто работает с их показаниями.
Малфой рассмеялся и откинулся на стуле. Гарри понял, что он согласен, только, по старой памяти высокомерного выскочки, делает вид, что ничего еще не решил.
— Если бы ты спросил меня сразу, Поттер, — самодовольно процедил он, — я бы сразу тебе сказал, что у Гойла небольшой эмоциональный диапазон.
— Я говорил, — напомнил Гарри. — Когда ты ко мне приезжал. Что Гойл выглядел удивленным… Ты тогда не обратил на это никакого внимания. А я — я понял, что тут что-то не так, когда увидел, что он так… охотится. Это не удивление, это у него сосредоточенность, готовность. Инспектор Шеклболт сказал, что я отвратный физиономист. И, если бы не атака Гойла на тренировке, не это его выражение и не Вуд, который сразу сказал — Гойл выехал. Выехал, черт, он просто в тот момент, когда я его видел, выжидал возможность, чтобы оттолкнуться и выехать! Я же не видел его рук, он за кого-то цеплялся там, в этой куче. И кровь, которую, как мне казалось, я должен был видеть, с чего я решил, что ее на лезвиях должно быть много? — Гарри вспомнил чуть насмешливое лицо Шеклболта во время того разговора и чуть снова не завыл от досады. — Черт, Малфой, Шеклболт все это уже знал, когда я к нему приехал, как последний дурак, со своими идиотскими догадками! Он все восстановил по следам на экипировке и показаниям, как? Как он это сделал?
— Рон, — сказал Гарри, неловко тычась шлемом в плечо Рона, — чертов ты засранец, поздравляю.
Рон стиснул его в ответ и нежно хлопнул по спине так, что у Гарри подкосились ноги. Гарри высвободился, опасаясь, что Рон в порыве чувств приложит его еще раз, и тогда он точно не устоит, неловко стащил перчатку, потряс за запястье перепуганного Криви, кивнул остальным и пошел в раздевалку.
Ему больше нечего было делать на хоккейной площадке, и он был этому рад.
Выйдя на улицу, Гарри направился к стоянке такси, сжимая в руках последнюю наличность, оставшуюся до конца недели, — пятьдесят фунтов.
— В Скотланд-Ярд, пожалуйста, — сдержанно сказал он.
20. Настоящее. Гарри Поттер. Небо на плечах
Гарри казалось, что музыка, которую он слышит, совершенство.Малфой стоял у окна, на фоне яркого света черты его лица были неразличимы, только контуры и темное пятно, а волосы вспыхивали от солнца, когда он наклонял голову. Гарри сидел, разинув рот, и любовался. Собственный глупый вид его не смущал, потому что Малфой играл с закрытыми глазами и видеть его все равно не мог, а Гарри думал — что прекраснее: Малфой или музыка.
«Чертов Малфой», — мысленно пнул себя Гарри и закрыл рот.
Малфой, словно обидевшись, опустил скрипку, недовольно положил ее на стол и принялся разминать руку.
— Это было потрясающе, — пробормотал Гарри, чтобы не быть слишком многословным.
— Это было очень плохо, Поттер, — кривясь, заметил Малфой. — Я не могу найти то исполнение, которое мне чем-то поможет. Скрипка как прибитая…
— Ты только вчера снял бинты, — напомнил Гарри. — Репетировать здесь постоянно ты все равно не сможешь, хостел есть хостел, пусть у тебя и отдельная комната. Впрочем… — он замялся. — Кое-что я хотел тебе предложить.
Малфой полуобернулся, недоверчиво улыбаясь.
— Я подыскал небольшую квартиру совсем рядом с работой. Менеджер не против, чтобы я работал как и все, так что тратить столько времени на дорогу из Литтл-Уингинга очень глупо. И потом, я буду не только заправлять машины жеманных дамочек, но… — Гарри многозначительно помолчал. — На первое время я снял деньги со счета, который оставил мне дедушка, и все же я хотел бы приберечь их на колледж. В общем, мне даже на новой должности одному эту квартиру не потянуть.
Малфой почему-то погладил скрипку, вздохнул и сел на шаткий стул. Отвечать он не торопился.
— Или ты собираешься вернуться к отцу?
— Нет, — твердо ответил Малфой. — Не собираюсь. Даже если он и хотел как лучше, даже если он ни при чем. Даже если это всего лишь действительно чертов несчастный случай, даже если чертов Гойл возместил все расходы на мое лечение. Дело не в вине отца, дело в том, что я уже не хочу подчинять свою жизнь его прихотям.
— Значит, ты согласен?
— Ты понимаешь, на что ты идешь, Поттер? — усмехнулся Малфой. — Ты с утра до ночи будешь слушать мое пиликанье. А потом — пиликанье учеников, я тебя уверяю, что если ты с размаху сядешь на кота, и так несколько раз подряд в течение нескольких часов…
— Я буду от тебя сбегать в библиотеку, — злорадно пообещал Гарри. — Шеклболт сказал, что я хреновый свидетель, но он будет рад видеть меня в числе тех, кто работает с их показаниями.
Малфой рассмеялся и откинулся на стуле. Гарри понял, что он согласен, только, по старой памяти высокомерного выскочки, делает вид, что ничего еще не решил.
— Если бы ты спросил меня сразу, Поттер, — самодовольно процедил он, — я бы сразу тебе сказал, что у Гойла небольшой эмоциональный диапазон.
— Я говорил, — напомнил Гарри. — Когда ты ко мне приезжал. Что Гойл выглядел удивленным… Ты тогда не обратил на это никакого внимания. А я — я понял, что тут что-то не так, когда увидел, что он так… охотится. Это не удивление, это у него сосредоточенность, готовность. Инспектор Шеклболт сказал, что я отвратный физиономист. И, если бы не атака Гойла на тренировке, не это его выражение и не Вуд, который сразу сказал — Гойл выехал. Выехал, черт, он просто в тот момент, когда я его видел, выжидал возможность, чтобы оттолкнуться и выехать! Я же не видел его рук, он за кого-то цеплялся там, в этой куче. И кровь, которую, как мне казалось, я должен был видеть, с чего я решил, что ее на лезвиях должно быть много? — Гарри вспомнил чуть насмешливое лицо Шеклболта во время того разговора и чуть снова не завыл от досады. — Черт, Малфой, Шеклболт все это уже знал, когда я к нему приехал, как последний дурак, со своими идиотскими догадками! Он все восстановил по следам на экипировке и показаниям, как? Как он это сделал?
Страница 43 из 47
