Ожерелье

Женька тоже не стал вмешиваться в семейный дележ. Он аккуратно обогнул ссорящуюся парочку и устало опустился в кресло, прикрыв глаза. Очень хотелось хоть немного ослабить высокий, почти подпирающий скулы ворот, но сил не было даже поднять руки.

Внезапно ему в нос ударил резковатый, чуть терпкий запах. Заставив себя приподнять веки, Женька увидел перед собой кубок.

— Жень, выпей, — негромко и очень мягко попросил Олег, словно и не он буквально только что скандалил до хрипоты. — Не таблетки, конечно, но полегче стать должно.

— Что это? — Женьке вовсе не хотелось глотать непонятный отвар, хотя он и понимал, что особого выбора у него нет.

— Все полезное, — уклончиво ответил Олег. — Честное слово, я не стал класть туда дигиталис. Я не фармацевт, и специально составлением лекарственных средств никогда не занимался, но конкретно вот это — база, с ней любой, кто хоть немного со свойствами растений знаком, справится. Оно совершенно точно не ядовитое, так что пей спокойно.

Женька подчинился. На вкус было даже не особо противно — те же таблетки неизменно казались гораздо более горькими. Куда больше расстраивало осознание, что если бы его проблему можно было решить травками, его не пичкали бы с детства бесконечными препаратами.

Через некоторое время Женьку слегка отпустило. Не так быстро и настолько хорошо, как ему хотелось бы, но и не столь настолько плохо, как он опасался. Олег за это время все-таки стребовал с сестры полный костюм и, натянув добытый парик, успел распорядиться принесенным обедом. И даже спровадил прислугу. Судя по всему, к самоуправству эрцгерцога в королевских покоях все привыкли, и потому подчинились быстро.

— Они что, реально не знают о существовании соли? — с досадой спросил Арнольдик, не прекращая, однако, уминать за обе щеки. — Я понимаю, со специями сложности, но соль-то где?

— Вообще без соли даже полезнее, — возразила Ольга. Она принципиально придерживалась здорового питания, и потому страдала сейчас меньше всех. — Между прочим, вполне сбалансированный обед, просто на удивление! Я опасалась, что тут одно мясо будет, а в результате все очень даже толково.

Олег, лично особого восторга от еды не испытывавший, все-таки с нею согласился:

— Жень, надо признать, что еду тут действительно прямо как под тебя готовили, — заявил он. — Были бы у меня способность и возможность готовить, именно так ты у меня и питался бы.

Женька только закатил глаза и обедать наотрез отказался. Олег попытался было убедить его съесть хоть что-нибудь, но Женька, пресекая эти поползновения, сменил тему:

— Давайте посмотрим на сложившуюся ситуацию уже с учетом новых данных, — поспешно предложил он. — Я так понимаю, у Ольги информации больше всех?

— Похоже на то, — улыбнулась она. — А что узнал ты?

Женька поморщился.

— Ничего особенного. Я король и, похоже, целыми днями разгребаю кучу непонятных бумажек. Надеюсь, человек, который тут был до меня, разбирается в них гораздо лучше, ибо иначе — хана государству.

— Ну-у… — протянула Ольга, — у меня сведения довольно разрозненные, но более бытовые. Самое главное, что мне удалось узнать — это что двор возвращается из Сокризе.

— Что такое Сокризе? — поинтересовался Женька, а Олег, почти одновременно с ним спросил:

— А здесь тогда что?

— Здесь, как я поняла, на данный момент обитает правительство и все, что с ним так или иначе связано, — принялась объяснять Ольга. — А Сокризе — это что-то типа Версаля при Париже, но не постоянного, а временного характера. Именно там до недавнего времени тусовалась вся бесполезная часть двора, которая в государственных делах не участвует, а только блистает и развлекается.

— Забавно, — сморщил нос Олег. — Двор развлекается отдельно от короля.

— Вот тут-то, — Ольга слегка смутилась и бросила на Женьку чуть виноватый взгляд, — мы и подошли к самому сложному. Двор, естественно, развлекался там не сам по себе, а во главе с королевой.

Женька целых несколько секунд не мог осознать, в чем тут подвох и почему Ольга выглядит такой несчастной.

— С королевой, — дошло до него в конце концов. — То есть я вроде как женат?

— Да, — Ольга разве что ковырять столешницу не начала.

Повисла неловкая пауза. Олег даже не заметил, как погнул серебряную ложку. Арнольдик вздохнул и из чувства солидарности прекратил есть.

А Женька просто молчал.

Когда-то ему казалось, что это будет неплохо. Что брак и семья — это то, что ему нужно. Что он готов разделить свое личное пространство с кем-нибудь для того, чтобы его хоть кто-то любил… или что-то вроде этого. Женька не очень хорошо представлял себе, что такое любовь: родительской ему не досталось, школьных влюбленностей не сложилось. Однако в какой-то момент своей жизни он решил, что «формулу любви» вполне можно вывести, сложив правильные ингредиенты в нужном порядке. По этой самой«формуле» Женька распланировал свою дальнейшую жизнь чуть ли не до самой смерти — а она буквально взорвалась менее, чем через год.