Ожерелье

После такого провала Женька, едва к нему вернулась способность мыслить хоть сколько-то рационально, пометил «формулу» ярлыком«непригодно к использованию», заархивировал и убрал в дальнюю папку. Очень хотелось и вовсе отправить в «Корзину», однако дотошность и аккуратность требовали сохранить дефективный образец, чтобы не повторять прежних ошибок. Ведь, строго говоря, «формула» была безупречна: Женька не сомневался ни в одном из ее этапов. А значит, в корне неверной была сама предпосылка — его стремление стать семейным человеком.

За столько лет — подумать страшно, почти девять! — старая боль давно прошла. Женька твердо знал, что совершил оплошность, что он виноват. Но не менее твердо знал он и то, что ни за что не попытается наступить на эти грабли дважды. Он не тот человек, которого могут полюбить и захотеть с ним жить.

Но сейчас на дворе стояла совершенно другая эпоха. И в какой-то степени вполне логично, что правитель большого, можно даже сказать, огромного государства был женат. Скорее всего, никого, в том числе и самих супругов, не интересовало, способны ли они сосуществовать в браке, а такое понятие как «любовь» никем не учитывалось вовсе.

— Что ж, — осознавая, что траурную тишину никто нарушить не рискнет, заговорил Женька. Он старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, и в результате тот приобрел стеклянное равнодушие. — Это неудивительно.

Олег прекрасно знал, что означают эти «стекляшки» в голосе друга, ненавидел их и боялся. Опыт подсказывал, что у Женьки в такие моменты начинает стремительно отключаться все человеческое, а подобное происходило тогда, когда ему хотелось максимально обесточить боль.

— Само собой, — торопливо вставил Олег. — Наверняка какая-нибудь иностранная принцесса, жутко родовитая и страшная как крокодил. Быть может, вы с ней даже на разных языках разговариваете — через переводчика.

Ольга, несмотря на нервное напряжение — или, возможно, как раз из-за него, — невольно хихикнула. В ее понимании практически любому обычному человеку для общения с Женей требовался переводчик, и обычно эту роль исполнял ее брат. Представлять же, как Олег несется от короля к королеве с донесением типа «Его величество желает вашему величеству спокойной ночи», оказалось весьма забавно.

— Крокодил так крокодил, — все так же равнодушно отозвался Женька. — Мы же все равно не будем…

Он запнулся и поперхнулся воздухом. На его лице выступили розоватые пятна.

— Даже очень любящие супруги не спят вместе каждую ночь, поверь мне, — изо всех сил стараясь спрятать улыбку, чтобы не смущать его еще больше, заверила его Ольга. — А уж когда это брак по расчету у венценосных особ… Я куда скорее поверю, что у тебя имеется хорошенькая фаворитка.

— Нет у меня никаких фавориток! — розовые пятна превратились в красные, но, к облегчению Олега, «стекляшки» из голоса пропали. Женька был смущен и раздосадован, а здесь уже не до рефлексий. — У меня тут эрцгерцог в кресле по ночам дежурит — какие уж при этом фаворитки!

Прятать улыбку Ольга уже больше не могла. Напротив, она согнулась пополам и абсолютно бессовестным образом расхохоталась. Ей отчетливо представился Олег, свернувшийся калачиком в кресле возле Женькиной кровати — и сцена показалась ей вполне естественной и более чем реальной. С Олега точно сталось бы.

Арнольдик открыл было рот, в своей непосредственности желая прокомментировать заявление про ночные дежурства, но Олег, предвосхитив это, с силой пнул зятя по ноге. Получилось не очень больно — на ногах Олега уже красовались мягкие востроносые туфли, — однако посыл Арнольдик уловил и промолчал.

— Значит, двор возвращается из Сокризе, — пытаясь вернуть всех на серьезный лад, строго заговорил Женька. — То есть через некоторое время, вряд ли очень большое, здесь станет гораздо больше народу. Это нам в плюс или в минус?

— В большой толпе легче потеряться, — пожал плечами Олег. — С другой стороны, у нас такое положение — особенно у тебя, Жень, — что черта с два потеряешься.

— Мы тут решили, — нахмурилась Ольга, — что мой «двойник» — сестра эрцгерцога, а значит, велика вероятность, что она должна быть в свите королевы.

Женька посмотрел на нее озадаченно.

— То есть ты хочешь сказать, — спросил он, — что мы переместились все сюда, хотя вы с мужем, то есть ваши двойники, были не в том же месте, где наши с Олегом?

— Боюсь, она права, — вмешался Олег. — По крайней мере, мне трудно себе представить, что в королевской спальне торчали трое, одна из которых знатная дама… Да еще и вместе с мужем.

— То есть он хочет сказать, — пояснила выпавшему в осадок Женьке Ольга, — что тогда было бы либо одно, либо другое. То есть либо здесь были бы Олег с Арни — типа как чисто мужской разговор; либо была бы одна я… в не совсем приличном положении.

— Эй, моя жена не будет ничьей любовницей! — возмутился Арнольдик. — Пусть даже трижды короля!