Мэтр проснулся в чудесном настроении: ему наконец приснилась любимая девочка, с коей они провели вместе прекрасный романтический вечер в уютном незнакомым кафе со шторками, цветами, свечой на столе и уютным диванчиком, где прежде никогда не бывали и где маленькая Джульетта расположилась у него на коленях, кокетничала, ерзала своими ещё детскими, наглыми ножонками, шептала на ухо милые шалости, а под конец встречи даже оказалась совершенно без ничего под атласным халатиком абсолютно не подходящим для хоть и романтической комнатки, отделенной от общего зала несколькими шторками, но все же считающимся общественным местом.
13 мин, 19 сек 3448
Всем известно, что догнав свою жертву, Витюша вцеплялся в нее бульдожьей хваткой, а избавиться от его поэтических объятий практически невозможно. Посему заметив по выходу из подъезда своего дома щуплую графоманскую фигурку, натощак дожидавшуюся здесь главного редактора с внушительной кипой новых стихов, Кирсак бросился к автобусной остановке, вскочил в первую попавшуюся маршрутку, и чуть было не вздохнул с облегчением, когда бы в глубине человеческих тел забившихся в задние двери на краткий миг не мелькнули чьи-то аккуратно стриженые усики.
Мэтр Филипп принялся энергично проталкиваться к выходу, на следующей остановке выпрыгнул из автобуса и побежал через Университетский проспект на красный свет не оглядываясь. Он знал, что Витюша висит у него на хвосте. Метнулся за цветочные ларьки у гостиницы «Сибирь», забежал в магазинчик, слишком стеклянный, чтобы оставаться внутри на долго, подождал, пока Витюша, уже доставший листки из портфеля не промчался мимо, приготовился выскочить, взялся за дверную ручку, но тут его окликнула продавщица.
Он обернулся и увидел, что девушка вышла из-за прилавка и стоит рядом, смущенно улыбаясь с красивым букетиком в руках.
— Нет-нет, извините, — пробормотал он, — я просто посмотреть…, — извините, денег нет… — Филипп Эрастович, я была на вашей последней встрече с читателями, а цветы подарить не решилась, примите, пожалуйста, в благодарность за ваши замечательные стихи… Что за чудный голос! Кирсак глянул внимательней, но вспомнить не смог, нет, среди его почитательниц прежде такой приятнейшей во всех отношениях девушки не значилось. Куда чёртовой Жульке до нее! Зачем связался с нимфеткой, вытирающей сопли кулаком, к чему?
С нежданной радостью Филипп Эрастович ощутил, что будто по мановению волшебной палочки, полностью освободился от прежних болезненных любовных чар и даже длительной сексуальной привязанности к маленькой Джульетте, все бывшее между ними выглядело теперь отвратительным и прискорбным заблуждением, как будто бы стал обычным человеком и посмотрел на себя со стороны, и произошло это, несомненно, в связи с новыми волнительными чувствами, вызванными такой нежданной-негаданной встречей с продавщицей цветов в ее маленьком стеклянном домике, куда он заскочил на секундочку, прячась от занудного старичка Витюши.
Ба! Вот как бывает! Вот оно! Стихи запросились наружу, и сам мэтр ощутил внутреннюю поэтическую легкость — предзнаменование великолепного, высочайшего, счастливейшего творческого полета, составлявшего соль его земного бытия.
С поклоном принял букет, целуя дарящую новую радость ручку. А цветы будут кстати! Пять — нынче много, хватит ему двух. Пальчики, ах, что, право, за пальчики! Ледяные от переживаний! Девушка засмущалась окончательно и протянула Кирсаку другую ладонь, в которой держала несколько листочков с письменами: «Посмотрите, пожалуйста на досуге, Филипп Эрастович». Он глянул на мгновение: о, да, печаль расставания с любимым человеком клубилась по строчкам густым утренним туманом, местами оседая на ветках капельками росы.
— Любовная лирика?
— В основном… — Хорошо, посмотрю… думаю, ее обязательно опубликуют… в следующем номере нашего журнала. Вы потом зайдите в редакцию и возьмите два авторских экземпляра, хорошо? Не забудьте, ладно?
— Вы же еще не читали… — По глазам вижу — стихи хорошие. Прощайте… Аккуратно сложил листки: «извините, без портфеля», сунул в карман, где лежала записка внуку, выскочил из магазина, обежал угол, притаился на несколько мгновений возле сладко благоухающей урны, полной оберток от мороженного, и только когда Витюша вернулся и забежал в спасшую мэтра цветочную стекляшку, рванул к трамвайным путям, скокнул за лавашный киоск и здесь затаился основательно. Витюши не было и минуту и две, значит он зачищает пространство в департаменте городского строительства, чье монументальное мраморное крыльцо сильно привлекало постороннее внимание.
Пользуясь благоприятным моментом, мэтр Филипп немедленно пересек трамвайные пути, решительно толкнув дверь деревянной избушки затрапезного вида рядом с остановкой, где в тесном, скудно освещенном предбаннике продавалось на разлив красное кубанское вино под холодные рыбные котлеты чаще всего из щуки, а в небольшом низком зальчике обшитом полированной кедровой плашкой за несколькими столами по вечерам гудела пьяноватая масса.
В это пристанище разврата Вайсберг не сунет свои седые усики. Но на всякий случай, вооружившись бокалом вина и бутербродом с щучьей котлетой Филиппок спрятался за деревянным столбом, в углу, ибо посетителей с утра немного и ему после бегства расхотелось общаться с кем бы то ни было, хотя именно сладостям общения, а не кубанскому красному он мечтал посвятить сегодняшний день.
Мэтр Филипп принялся энергично проталкиваться к выходу, на следующей остановке выпрыгнул из автобуса и побежал через Университетский проспект на красный свет не оглядываясь. Он знал, что Витюша висит у него на хвосте. Метнулся за цветочные ларьки у гостиницы «Сибирь», забежал в магазинчик, слишком стеклянный, чтобы оставаться внутри на долго, подождал, пока Витюша, уже доставший листки из портфеля не промчался мимо, приготовился выскочить, взялся за дверную ручку, но тут его окликнула продавщица.
Он обернулся и увидел, что девушка вышла из-за прилавка и стоит рядом, смущенно улыбаясь с красивым букетиком в руках.
— Нет-нет, извините, — пробормотал он, — я просто посмотреть…, — извините, денег нет… — Филипп Эрастович, я была на вашей последней встрече с читателями, а цветы подарить не решилась, примите, пожалуйста, в благодарность за ваши замечательные стихи… Что за чудный голос! Кирсак глянул внимательней, но вспомнить не смог, нет, среди его почитательниц прежде такой приятнейшей во всех отношениях девушки не значилось. Куда чёртовой Жульке до нее! Зачем связался с нимфеткой, вытирающей сопли кулаком, к чему?
С нежданной радостью Филипп Эрастович ощутил, что будто по мановению волшебной палочки, полностью освободился от прежних болезненных любовных чар и даже длительной сексуальной привязанности к маленькой Джульетте, все бывшее между ними выглядело теперь отвратительным и прискорбным заблуждением, как будто бы стал обычным человеком и посмотрел на себя со стороны, и произошло это, несомненно, в связи с новыми волнительными чувствами, вызванными такой нежданной-негаданной встречей с продавщицей цветов в ее маленьком стеклянном домике, куда он заскочил на секундочку, прячась от занудного старичка Витюши.
Ба! Вот как бывает! Вот оно! Стихи запросились наружу, и сам мэтр ощутил внутреннюю поэтическую легкость — предзнаменование великолепного, высочайшего, счастливейшего творческого полета, составлявшего соль его земного бытия.
С поклоном принял букет, целуя дарящую новую радость ручку. А цветы будут кстати! Пять — нынче много, хватит ему двух. Пальчики, ах, что, право, за пальчики! Ледяные от переживаний! Девушка засмущалась окончательно и протянула Кирсаку другую ладонь, в которой держала несколько листочков с письменами: «Посмотрите, пожалуйста на досуге, Филипп Эрастович». Он глянул на мгновение: о, да, печаль расставания с любимым человеком клубилась по строчкам густым утренним туманом, местами оседая на ветках капельками росы.
— Любовная лирика?
— В основном… — Хорошо, посмотрю… думаю, ее обязательно опубликуют… в следующем номере нашего журнала. Вы потом зайдите в редакцию и возьмите два авторских экземпляра, хорошо? Не забудьте, ладно?
— Вы же еще не читали… — По глазам вижу — стихи хорошие. Прощайте… Аккуратно сложил листки: «извините, без портфеля», сунул в карман, где лежала записка внуку, выскочил из магазина, обежал угол, притаился на несколько мгновений возле сладко благоухающей урны, полной оберток от мороженного, и только когда Витюша вернулся и забежал в спасшую мэтра цветочную стекляшку, рванул к трамвайным путям, скокнул за лавашный киоск и здесь затаился основательно. Витюши не было и минуту и две, значит он зачищает пространство в департаменте городского строительства, чье монументальное мраморное крыльцо сильно привлекало постороннее внимание.
Пользуясь благоприятным моментом, мэтр Филипп немедленно пересек трамвайные пути, решительно толкнув дверь деревянной избушки затрапезного вида рядом с остановкой, где в тесном, скудно освещенном предбаннике продавалось на разлив красное кубанское вино под холодные рыбные котлеты чаще всего из щуки, а в небольшом низком зальчике обшитом полированной кедровой плашкой за несколькими столами по вечерам гудела пьяноватая масса.
В это пристанище разврата Вайсберг не сунет свои седые усики. Но на всякий случай, вооружившись бокалом вина и бутербродом с щучьей котлетой Филиппок спрятался за деревянным столбом, в углу, ибо посетителей с утра немного и ему после бегства расхотелось общаться с кем бы то ни было, хотя именно сладостям общения, а не кубанскому красному он мечтал посвятить сегодняшний день.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
