— Паааааап! Ну, паааап! — прибежала к молодому мужчине дочь ровно через пять минут после того, как он уложил её спать.
Добавить в моё избранное
0 мин, 55 сек 940
— Чего тебе? — он посмотрел в её-свои глаза цвета горького шоколада и недовольно отложил газету.
— Я не буду там спать, у меня под кроватью чудище, оно страшное!
— Так, дочь! Не.
— Паааааап! Ну, паааап! — прибежала к молодому мужчине дочь ровно через пять минут после того, как он уложил её спать.
— Чего тебе? — он посмотрел в её-свои глаза цвета горького шоколада и недовольно отложил газету.
— Я не буду там спать, у меня под кроватью чудище, оно страшное!
— Так, дочь! Не мешай мне кроссворд разгадывать, последнее слово осталось, а можно ведь и деньги выиграть!
— Ну, паааааааапочка… — захныкала она.
— Всё, иди!
— Нет. Чудище хочет меня забрать себе, я знаю!
— Отстань, я тебя даже провожать не буду. Борись со своими страхами, не маленькая, тебе шесть уже стукнуло, скоро в школу пойдёшь, а всё чудища под кроватью! Мужчина снова уставился в газету, а девочка, поникнув, ушла к себе в комнату. Краем уха мужчина услышал шорох, но не обратил внимания.
— Папа! — громко позвала дочь.
— Ну, что опять? — нехотя отложил газету папаша и уставился сначала в белые, хищно ощерившиеся клыки, а потом в яркие красно-жёлтые глаза уже не его дочери.
— Я не буду там спать, у меня под кроватью чудище, оно страшное!
— Так, дочь! Не.
— Паааааап! Ну, паааап! — прибежала к молодому мужчине дочь ровно через пять минут после того, как он уложил её спать.
— Чего тебе? — он посмотрел в её-свои глаза цвета горького шоколада и недовольно отложил газету.
— Я не буду там спать, у меня под кроватью чудище, оно страшное!
— Так, дочь! Не мешай мне кроссворд разгадывать, последнее слово осталось, а можно ведь и деньги выиграть!
— Ну, паааааааапочка… — захныкала она.
— Всё, иди!
— Нет. Чудище хочет меня забрать себе, я знаю!
— Отстань, я тебя даже провожать не буду. Борись со своими страхами, не маленькая, тебе шесть уже стукнуло, скоро в школу пойдёшь, а всё чудища под кроватью! Мужчина снова уставился в газету, а девочка, поникнув, ушла к себе в комнату. Краем уха мужчина услышал шорох, но не обратил внимания.
— Папа! — громко позвала дочь.
— Ну, что опять? — нехотя отложил газету папаша и уставился сначала в белые, хищно ощерившиеся клыки, а потом в яркие красно-жёлтые глаза уже не его дочери.
