Фандом: Гарри Поттер. Ее используют или она использует?! И использует ли?
58 мин, 20 сек 12074
— Отчего же?! — возразила ее мать. — Если столь симпатичный молодой человек наносит визит, нельзя пренебрегать вежливостью! Мистер МакЛагген, располагайтесь! Пэнси, милая, развлеки гостя — очевидно, он искал здесь именно твоей компании.
И с этими словами она удалилась, оставляя Паркинсон наедине с неприятным ей человеком.
— Так что тебе тут надо?! — повторила она свой вопрос.
— Тебя! — Кормак в момент взлетел к ней на лестничный пролет и обхватил руками ее талию.
— Перебьешься! — Пэнси оттолкнула парня в сторону.
— Что, дома ни-ни?! — усмехнулся он с видом победителя. — Твоя матушка, наверное, думает, что ты еще девственница?!
— Не твое дело! — вспыхнула Паркинсон. Она испугалась, что этот тип расскажет о ее связи с отцом Нотта, о которой, по правде сказать, матери знать не полагалось.
— Тогда давай, пока никто не видит…
— У тебя спермотоксикоз? — Пэнси окончательно разозлилась. — Ждать больше сил нет?!
— А чего ждать?! — Кормак казался достаточно распаленным.
— Может, сначала выпьем? Я расслаблюсь… — Паркинсон коварно улыбнулась.
— Давай, — пропыхтел Кормак, — но только быстро — не зря же я сюда через полстраны аппарировал!
— Как скажешь… — Пэнси покачала бедрами. — Бонни!
Эльф тут же подал вино, фрукты и два бокала.
— Я сейчас! — пропела Паркинсон и побежала в спальню.
Там, в шкатулке, у нее хранился целый запас зелий на все случаи жизни. И сейчас как раз был один из таких случаев…
Вино МакЛагген выпил залпом, не обратив внимание на странные пузырьки на дне бокала. Эльф услужливо налил еще. Пэнси же источала волны сексуальности: томно моргала, закидывала ногу на ногу, позволила пеньюару сползти, обнажая плечо чуть больше, чем следовало бы…
Внезапно глаза Кормака широко раскрылись. Он поставил бокал на стол и сжал кулак, краснея.
— Мне нужно… Кхм… Где у вас тут…
Пэнси отлично поняла его, поскольку была уверена в мочегонном собственного изготовления на все сто процентов.
— Прямо по коридору, вторая дверь налево, — томно проговорила она.
МакЛагген сорвался с места и поспешил в указанном направлении. Когда он вернулся, вид его мог вызвать разве что сочувствие.
— Дура! — бросил он через плечо, не глядя на Паркинсон, и быстро ушел, на прощание хлопнув дверью. Кованые петли лязгнули, и Пэнси содрогнулась, думая, что будет, когда мерзкий МакЛагген расскажет всем про пьяный секс по лестницей.
Эта мысль поумерила радость от маленькой шутки над возбужденным до предела идиотом. Пэнси снова стало тоскливо, одиноко и немного страшно возвращаться в школу, где у нее и без МакЛаггена была дурная слава.
Внезапно Пэнси вспомнила про Гойла, вставшего на защиту Булстроуд. Ведь если он вступился за толстуху, уж наверняка не бросит в беде ту, которую даже хотел пригласить на танец! Паркинсон вспомнила, как Грегори предпочел Уизли, и разозлилась: она была ничем не хуже рыжей нищенки!
Собравшись с мыслями, Паркинсон села за стол и достала перо. Нужно написать ему! Так, как они переписывались с Чэдом. Да! Это будет самое правильное!
Она решила не использовать птиц из совятни при имении, а маггловская бумага осталась у нее еще от переписки с мистером Ноттом. Пэнси всегда знала: подписи не нужны, ведь они — лишняя возможность скомпрометировать одну из сторон. Если искра есть, Гойл и сам поймет, от кого послание.
Письмо получилось довольно сухим, но ответ не заставил себя долго ждать. Судя по восторженному тону строк, написанных большой рукой Гойла, он действительно был неравнодушен. И Пэнси поспешила написать ответ.
Чем больше она узнавала этого человека, тем сильнее становилось ее желание стать с ним ближе. Пэнси и не заметила, как ее письма стали теплее. Грегори Гойл занял почти все ее мысли. У него в школе была репутация человека, не блещущего ни умом, ни талантом; человека, не способного мыслить самостоятельно. Но что-то, чем не обладали другие, притягивало невероятно. То ли детская наивность, то ли надежная простота… Постепенно Паркинсон стала понимать, что нашли в этом огромном, грубом, неотесанном простаке Мэгги Саттон, Луна Лавгуд, Миллисента Булстроуд, наконец!
Пэнси представляла, как идет с Гойлом под руку, а все вокруг если не завидуют, то смотрят с уважением… Или нет? А что, если реакция будет противоположной? Еще бы: после Малфоя и интрижки со взрослым мужчиной так низко пасть…
Над последним своим письмом Паркинсон раздумывала очень долго и извела не один лист бумаги, прежде чем из-под ее пера вышли следующие строки:
«Завтра мы снова встретимся, если не на платформе, то в поезде. Я не знаю, что скажу тебе, подойду ли. Все это очень сложно. Мы с тобой разные, и еще пару недель назад я и подумать не могла, что буду переписываться с кем-то вроде тебя. Письма много значат в моей жизни. Но что стоит за ними? Похожа ли реальность на то, что нацарапано пером на пергаменте? Не торопи меня, ладно? Я знаю, что ты чувствуешь. И я должна все обдумать».
Чувства нужно было проверить. Общественным мнением.
И с этими словами она удалилась, оставляя Паркинсон наедине с неприятным ей человеком.
— Так что тебе тут надо?! — повторила она свой вопрос.
— Тебя! — Кормак в момент взлетел к ней на лестничный пролет и обхватил руками ее талию.
— Перебьешься! — Пэнси оттолкнула парня в сторону.
— Что, дома ни-ни?! — усмехнулся он с видом победителя. — Твоя матушка, наверное, думает, что ты еще девственница?!
— Не твое дело! — вспыхнула Паркинсон. Она испугалась, что этот тип расскажет о ее связи с отцом Нотта, о которой, по правде сказать, матери знать не полагалось.
— Тогда давай, пока никто не видит…
— У тебя спермотоксикоз? — Пэнси окончательно разозлилась. — Ждать больше сил нет?!
— А чего ждать?! — Кормак казался достаточно распаленным.
— Может, сначала выпьем? Я расслаблюсь… — Паркинсон коварно улыбнулась.
— Давай, — пропыхтел Кормак, — но только быстро — не зря же я сюда через полстраны аппарировал!
— Как скажешь… — Пэнси покачала бедрами. — Бонни!
Эльф тут же подал вино, фрукты и два бокала.
— Я сейчас! — пропела Паркинсон и побежала в спальню.
Там, в шкатулке, у нее хранился целый запас зелий на все случаи жизни. И сейчас как раз был один из таких случаев…
Вино МакЛагген выпил залпом, не обратив внимание на странные пузырьки на дне бокала. Эльф услужливо налил еще. Пэнси же источала волны сексуальности: томно моргала, закидывала ногу на ногу, позволила пеньюару сползти, обнажая плечо чуть больше, чем следовало бы…
Внезапно глаза Кормака широко раскрылись. Он поставил бокал на стол и сжал кулак, краснея.
— Мне нужно… Кхм… Где у вас тут…
Пэнси отлично поняла его, поскольку была уверена в мочегонном собственного изготовления на все сто процентов.
— Прямо по коридору, вторая дверь налево, — томно проговорила она.
МакЛагген сорвался с места и поспешил в указанном направлении. Когда он вернулся, вид его мог вызвать разве что сочувствие.
— Дура! — бросил он через плечо, не глядя на Паркинсон, и быстро ушел, на прощание хлопнув дверью. Кованые петли лязгнули, и Пэнси содрогнулась, думая, что будет, когда мерзкий МакЛагген расскажет всем про пьяный секс по лестницей.
Эта мысль поумерила радость от маленькой шутки над возбужденным до предела идиотом. Пэнси снова стало тоскливо, одиноко и немного страшно возвращаться в школу, где у нее и без МакЛаггена была дурная слава.
Внезапно Пэнси вспомнила про Гойла, вставшего на защиту Булстроуд. Ведь если он вступился за толстуху, уж наверняка не бросит в беде ту, которую даже хотел пригласить на танец! Паркинсон вспомнила, как Грегори предпочел Уизли, и разозлилась: она была ничем не хуже рыжей нищенки!
Собравшись с мыслями, Паркинсон села за стол и достала перо. Нужно написать ему! Так, как они переписывались с Чэдом. Да! Это будет самое правильное!
Она решила не использовать птиц из совятни при имении, а маггловская бумага осталась у нее еще от переписки с мистером Ноттом. Пэнси всегда знала: подписи не нужны, ведь они — лишняя возможность скомпрометировать одну из сторон. Если искра есть, Гойл и сам поймет, от кого послание.
Письмо получилось довольно сухим, но ответ не заставил себя долго ждать. Судя по восторженному тону строк, написанных большой рукой Гойла, он действительно был неравнодушен. И Пэнси поспешила написать ответ.
Чем больше она узнавала этого человека, тем сильнее становилось ее желание стать с ним ближе. Пэнси и не заметила, как ее письма стали теплее. Грегори Гойл занял почти все ее мысли. У него в школе была репутация человека, не блещущего ни умом, ни талантом; человека, не способного мыслить самостоятельно. Но что-то, чем не обладали другие, притягивало невероятно. То ли детская наивность, то ли надежная простота… Постепенно Паркинсон стала понимать, что нашли в этом огромном, грубом, неотесанном простаке Мэгги Саттон, Луна Лавгуд, Миллисента Булстроуд, наконец!
Пэнси представляла, как идет с Гойлом под руку, а все вокруг если не завидуют, то смотрят с уважением… Или нет? А что, если реакция будет противоположной? Еще бы: после Малфоя и интрижки со взрослым мужчиной так низко пасть…
Над последним своим письмом Паркинсон раздумывала очень долго и извела не один лист бумаги, прежде чем из-под ее пера вышли следующие строки:
«Завтра мы снова встретимся, если не на платформе, то в поезде. Я не знаю, что скажу тебе, подойду ли. Все это очень сложно. Мы с тобой разные, и еще пару недель назад я и подумать не могла, что буду переписываться с кем-то вроде тебя. Письма много значат в моей жизни. Но что стоит за ними? Похожа ли реальность на то, что нацарапано пером на пергаменте? Не торопи меня, ладно? Я знаю, что ты чувствуешь. И я должна все обдумать».
Чувства нужно было проверить. Общественным мнением.
Страница 5 из 17
