Патологоанатом

Ну, с ним не стали повторять ошибки и решили труп сжечь. Да пока бумажки выдумывали о внезапной смерти подследственного от перхоти в подмышечной области, мертвяки осуществили налёт на морг, где тело Мишеньки лежало, и выкрали его. А заодно — и остальные тела, там находившиеся.

Тут уж всем ясно стало, что дело приняло нешуточный оборот. Мэр Обинска, хоть и дурак был, но и его умишка хватило, чтобы понять, что восставшие Алексеевы, мать и сын, натворить могут. Разведка доложила, что схоронились они в Заикиной пуще, что неподалёку от Обинска находилась. Опять же мертвяки, милицией не отловленные, тоже туда потянулись. Вот и порешили — выжечь этот партизанский отряд неупокоенных. Уже и напалм раздобыли, и с авиацией почти договорились…

Но тут грянула катастрофа на местном химкомбинате, и на Обинск опустилось облако с резким запахом свежих яблок. Когда же оно рассеялось (погода, как назло, стояла тёплая и безветренная), живых в городе, почитай, и не осталось.

Пока про аварию узнали, пока отреагировали, пока войска собрали да к месту катастрофы доставили, Алексеевы со своей командой в город проникли. Уж как они там успели управится, но к приезду частей химзащиты, город уже не выглядел мёртвым. Жители Обинска ходили, сидели, ждали на остановках, стояли в очередях в магазинах. Правда, молчали все и, если присмотреться — не дышали. Но полковник на головном БТР ничего этого не заметил. Подкатил с колонной прямо к зданию администрации, противогаз снял, фуражку напялил, а там его уже наша Алексеева встречает. Бумагу подаёт и на горло указывает. Мол, говорить не могу, в бумаге всё написано.

Прочитал полковник. Обалдел. Прочитал ещё раз. Не поверил. Алексеева тут рукой махнула, смотри, полковник. Подошёл к ним местный милиционер, здоровенный такой детина, достал табельное оружие, к груди своей богатырской приставил и выстрелил, раз, другой… Короче, всю обойму в себя всадил и даже не поморщился. А полковник, когда с карачек поднялся, куда его с перепугу бросило, белее снега побледнел. Хотел было рукой грудь милицейскую потрогать, не фокус ли какой, да одёрнул. Снял фуражку и пот вытер…

Переговоры шли трудно, но в конце концов — договорились. Разделили город на сектора. Половину на себя взяли солдатики, что с полковником приехали, другую — мертвяки. Стали они погибших на центральную площадь города стаскивать, а там Алексеева с сыном их «в чувство» приводить.

У матери с сыном после смерти почему-то способности только усилились. Теперь достаточно было им мертвяка лишь рукой коснуться, как он на ноги вскакивал.

Очень это подчинённых полковника нервировало. Кончилось всё тем, что они, во главе с командиром, реквизировали в одном из магазинов все спиртное и вусмерть напились.

Прикольная такая картинка тем вечером в Обинске наблюдалась. Живые, мертвецки пьяные, вповалку лежат, а мёртвые по улицам бродят…

На третий день явилась в Обинск комиссия аж из администрации Сами Знаете Кого. Полковник уже в первый день сделал подробный доклад в столицу. И во второй — тоже. Да там сперва подумали, что он газу надышался. Потом — что допился до белочки. Наконец решили сами во всём разобраться.

Приехали. Поглядели… И вечером напились в хлам вместе с полковником. Правда, перед этим послали депешу, мол, всё в докладе полковника — правда.

Так что на следующее утро обмотали Обинск колючей проволокой, как раненого бинтами, блок-посты на дорогах выставили и оцепление в три ряда с приказом стрелять по всему, что будет двигаться из города или в город.

Полковнику же прислали секретный приказ: любой ценой выкрасть Алексеевых и доставить их в определённое место, где их будет ждать вертолёт. Протрезвел полковник усилием воли, прикинул, как ему столичный заказ выполнить, толкал-толкал, пинал-пинал подчинённых, да только спят они во хмелю беспробудно. И даже команда «Смирно!» на них не действует.

Полковник тогда фуражку, набекрень съехавшую поправил, сигаретку нервными затяжками выкурил, да и двинулся к зданию администрации. А как увидел Алексееву, так в ноги ей и упал:

— Не губи! Пришёл мне приказ доставить вас с сыном Куда Следует, а сил для выполнения оного не имею! Что вам стоит — идёмте добровольно. Вам-то, мертвякам, всё трын-трава, а мне выговор будет. Может, даже с занесением.

Алексеева нахмурилась, взяла ручку, да и написала на листочке, что, мол, она одна поедет. Сын пусть в городе останется. За хозяйством присмотрит.

А полковник и этому рад. Впереди Алексеевой семенит — дорогу показывает.

Села она в вертолёт, тот сразу и взлетел. Полковник, которого на борт не пустили, только успел вслед ему выматериться трёхэтажно.

Долго ли, коротко, а прилетела Алексеева. Только она на землю ступила, как подхватили её под ручки, в машину перенесли, дверцу захлопнули, она и поехала.