Печальная мелодия

— Мне удалось убить одного из Пожирателей, что удерживали детей, но другой начал бросать в учеников убивающее проклятие, крича, чтобы я не приближался, иначе он убьёт их всех. Пришлось отступить, соображая, что делать дальше, пока Пожиратель игрался с детьми, как кошка с мышкой. К тому моменту все магглы были мертвы, и два Пожирателя Смерти, прежде занятые ими, начали подбираться ко мне.

— «Какая чудесная выходит сделка, — сказал один из них, наверное, Люциус. — Мы можем освободить одного из ребятишек, и тогда Поттер бросится сюда со всех ног, чтобы спасти своих друзей и профессора, но кто же спасёт его?». Они смеялись, а я понимал, что попал в ловушку. Можно было попытаться сохранить жизни детей, потеряв тебя, или позволить Пожирателям убить их, обеспечив твою безопасность.

— Наверное, это было самое трудное из всех принятых мною решений. В конце концов, я знал, что не могу потерять тебя, и в ходе последующей схватки ученики погибли. Победа досталась ужасной ценой, но я умыл руки в крови убитых Пожирателей Смерти.

— Рассчитывать на благосклонность общественности при таких жертвах было бессмысленно. — Вздохнул он. — Я прекрасно помнил, как поступили с твоим крестным в конце второй магической, ища козла отпущения. Так что я поступил в высшей степени логично, пустившись в бега, тем самым спасая свою жизнь.

— И ты, избегая погони, объездил весь мир? — сказал я. — Будучи невиновным?

— Настолько, насколько можно быть невиновным в данных обстоятельствах, — отвечает Снейп.

— А что насчёт смертей, случившихся позже?

— Всё это время каждый человек полагал, что знает, от чего именно я бегу. Иногда аврор получал приказ найти меня и убить за вознаграждение. Или тёмный маг, знающий реальную подоплёку и симпатизирующий Пожирателям, хотел отомстить за товарищей. Или чересчур впечатлительный маггл думал, что я ему угрожаю и становился препятствием.

— Что насчёт Дадли?

— Признаюсь, это я сделал нарочно. Знал, что ты придёшь и хотел приготовить приятный сюрприз.

— Убийство моего брата вряд ли можно расценивать как жест доброй воли, — бормочу я. Снейп пожимает плечами. — Кто такая Ариенетт?

— Ах, Ариенетт. — Вздыхает он. — Мы встретились во Франции весной тысяча девятьсот девяносто девятого года. Я как раз начал использовать омолаживающие чары, чтобы привести в порядок внешний вид. После долгих размышлений я пришел к выводу, что молодость у меня украли. Я был вынужден тратить собственную жизнь, работая на людей, ни на йоту обо мне не заботящихся. Мне был нужен второй шанс, и не было ни одной причины его упускать, особенно после всего произошедшего. Чары сделали жизнь проще. Мир кажется лучше, пока ты молод. И, кроме того, теперь меня было сложнее узнать.

— Ариенетт была магглой, что меня полностью устраивало. Я уже был готов прожить остаток жизни как маггл, если это убережёт меня от новых неприятностей. Мы путешествовали вместе, покупая дом в каждой стране, которую посещали, и переезжали, следуя зову сердца. Она была… удивительной. Я никогда не встречал никого, подобного ей.

— Так ты любил её, — подвожу черту я, стараясь не звучать так расстроенно, как на самом деле себя чувствую.

Он улыбается, глядя на меня.

— И да, и нет. В определённом смысле она была моим идеалом, воплощением всего, чего я хотел, но не мог получить из-за положения шпиона и бывшего Пожирателя Смерти. Ариенетт была молода, любознательна, умна и отличалась глубиной мысли, иногда меня поражавшей. Но… она была магглом. Верила в то, что могла увидеть, в то, что можно было бы потрогать. В науку и факты.

— Четыре года мы провели вместе, переезжая с места на место, и я был полностью доволен жизнью. В последний год мы решили осесть в Ирландии, как ты уже знаешь.

— Ты убил её?

— Боже, нет! Я никогда бы не посмел причинить Ариенетт боль, равно как и не хотел причинять её тебе. Нет, в тот момент, когда мы перестали постоянно переезжать, она начала замечать всякие мелочи в моём поведении, некоторую несообразность слов и действий, странности. Как я говорил, Ариенетт была… она всегда была очень умна.

— Однажды ночью Ариенетт высказала мне всё это, требуя, чтобы я рассказал ей, что скрываю. Что я мог сделать? Пришлось сознаться. Открыть ей моё прошлое, мою личность — всё. Сперва она мне не поверила, и тогда я показал… на что способен. — На щеках Снейпа заходили желваки. — Всю ночь я провёл выделывая волшебные трюки, чтобы убедить её. И тогда Ариенетт вспылила, треснула, как корабль, налетевший на мель, и начала кричать, что я больной ублюдок. Проклятия сыпались, пока лицо её не посинело. Ариенетт выбежала из дома, и больше я её не видел.

Повисает долгая тишина. Это совершенно не то, что я ожидал услышать. Прочистив горло, спрашиваю:

— Почему ты всегда спасал мою жизнь?

— Это моя вторая натура. — Он пожимает плечами. — Я задолжал твоей семье, твоему отцу, всему миру. Стольким людям, что самым простым способом отдать долги стало спасение твоей жизни.