На окраине одного маленького шведского городка вы увидите очень запущенный сад. А в саду стоит почерневший от времени ветхий дом. Вот в этом-то доме и живет Пеппи Длинныйчулок. Ей исполнилось девять лет, но, представьте себе, живет она там совсем одна. У нее нет ни папы, ни мамы, и, честно говоря, это имеет даже свои преимущества — никто не гонит ее спать как раз в самый разгар игры и никто не заставляет пить рыбий жир, когда хочется есть конфеты.
107 мин, 11 сек 9990
Но бык не внял ее просьбе, и Пеппи пришлось вскочить ему на спину, чтобы хоть минутку передохнуть. Но передышки никакой не получилось, потому что быку не понравилось, что Пеппи уселась на него верхом. Он принялся скакать, лягаться, задирать голову и крутить хвостом, всячески пытаясь освободиться от своей ноши. Но Пеппи впилась пятками в бока и цепко держалась за холку. Бык как бешеный носился по лугу и мычал. Ноздри его раздувались, а Пеппи хохотала, и кричала, и махала Томми и Аннике, которые дрожали от страха. А бык продолжал метаться, все еще надеясь скинуть Пеппи.
— Ах, мой милый, попляши и копытцами стучи! — напевала Пеппи, крепко сидя на спине у быка.
Наконец бык так устал, что лег на траву, мечтая только об одном: чтобы все дети исчезли с лица земли. Прежде он даже не представлял себе, что с детьми так трудно справиться.
— Ах, вам захотелось вздремнуть? — дружелюбно спросила его Пеппи.
— Что ж, тогда я не буду мешать.
Она соскочила со спины быка и направилась к стоящим поодаль Томми и Аннике. Томми перестал плакать; падая, он ободрал кожу на руке, но Анника перевязала ему ранку платком, и она уже не болела.
— О Пеппи! — горячо воскликнула Анника, когда Пеппи подошла к ним.
— Тише, — сказала Пеппи шепотом, — не буди быка, а то он проснется и будет капризничать. Господин Нильсон! Господин Нильсон! — заорала она во все горло, ничуть не боясь потревожить сон быка.
— Нам пора домой!
И вдруг дети увидели господина Нильсона. Он сидел на верхушке сосны и тщетно пытался поймать свой хвост. Выглядел он весьма печально. И в самом деле, не очень-то приятно такой маленькой обезьянке оказаться одной в лесу. Он мигом спустился с сосны, уселся к Пеппи на плечо и, как всегда в порыве радости, принялся размахивать своей соломенной шляпой.
— Значит, на этот раз ты не нанялся в услужение к престарелой вдове? Правда, это вранье. Но ведь правда не может быть враньем, к тому же господин Нильсон прекрасно умеет готовить мясные тефтельки, прямо всем на удивление, — сказала вдруг Пеппи.
Ребята решили возвращаться домой. С платья Пеппи по-прежнему капала вода — кап-кап, а в туфлях по-прежнему хлюпало — хлюп-хлюп, Томми и Анника считали, что, несмотря на приключения с быком, они прекрасно провели день, и запели песню, которую разучивали в школе. Собственно говоря, это была летняя песня, а теперь уже стояла осень, но, тем не менее, им казалось, что она подходит для такого случая. Пеппи тоже пела, но так как не знала слов, она сама их выдумывала.
В маленький городок, где жили Пеппи, Томми и Анника, приехал цирк, и все дети стали просить у своих пап и мам денег на билеты. Точно так же поступили Томми и Анника; их папа тут же вынул из кошелька несколько блестящих серебряных крон.
Зажав деньги в кулак, Томми и Анника со всех ног бросились к Пеппи. Они застали ее на террасе возле лошади.
Хвост лошади был заплетен во множество тоненьких косичек, которые Пеппи украшала красными розочками.
— Сегодня, если не ошибаюсь, день ее рождения, и она должна принарядиться, — пояснила Пеппи.
— Пеппи, — сказал Томми, задыхаясь от быстрого бега, — ты пойдешь с нами в цирк?
— С вами я готова пойти хоть на край света, но вот пойду ли я в сырк, мне сказать трудно, потому что я не знаю, что это за штука такая — сырк? Там не лечат зубы? Если лечат, не пойду.
— Что ты, глупенькая, никаких зубов там не лечат. Это самое прекрасное место на земле. Там лошади и клоуны, и красивые дамы ходят по канату!
— Но за это надо платить деньги, — сказала Анника и разжала кулак, чтобы посмотреть, не потеряла ли она блестящую двухкроновую и две пятиэровые монетки, которые дал ей папа.
— Я богата, как Кощей Бессмертный, и наверняка смогу купить себе этот самый сырк. Правда, если я буду держать еще несколько лошадей, то в доме станет, пожалуй, тесновато. Клоунов и дам я как-нибудь размещу, а вот с лошадьми дело будет хуже… — Да как ты не понимаешь, — перебил ее Томми, — никакого цирка тебе покупать не придется. Деньги платят, чтобы смотреть… — Этого еще не хватало! — возмутилась Пеппи и быстро закрыла глаза.
— За то, чтобы смотреть, надо платить деньги? А я ведь целыми днями только и делаю, что глазею по сторонам. Никогда не сосчитать, на сколько денег я уже всего нагляделась.
Но через несколько секунд Пеппи осторожно приоткрыла глаза — она так крепко зажмурилась, что у нее закружилась голова.
— Ладно! — воскликнула она.
— Пусть стоит, сколько стоит. Я не могу ничего не видеть!
Наконец Томми и Анника кое-как втолковали Пеппи, что такое цирк, и тогда Пеппи вынула из своего кожаного чемодана несколько золотых монет. Затем она надела шляпу величиной с мельничное колесо и вместе со своими друзьями отправилась в цирк.
У входа в цирк толпились люди, а у билетных касс стояли очереди. Когда Пеппи подошла к кассе, она просунула голову в окошечко и, увидев там милую пожилую даму, спросила:
— Сколько стоит на тебя посмотреть?
Но дама была иностранка, она не поняла, что у нее спрашивает Пеппи, и ответила на ломаном языке:
— Ах, мой милый, попляши и копытцами стучи! — напевала Пеппи, крепко сидя на спине у быка.
Наконец бык так устал, что лег на траву, мечтая только об одном: чтобы все дети исчезли с лица земли. Прежде он даже не представлял себе, что с детьми так трудно справиться.
— Ах, вам захотелось вздремнуть? — дружелюбно спросила его Пеппи.
— Что ж, тогда я не буду мешать.
Она соскочила со спины быка и направилась к стоящим поодаль Томми и Аннике. Томми перестал плакать; падая, он ободрал кожу на руке, но Анника перевязала ему ранку платком, и она уже не болела.
— О Пеппи! — горячо воскликнула Анника, когда Пеппи подошла к ним.
— Тише, — сказала Пеппи шепотом, — не буди быка, а то он проснется и будет капризничать. Господин Нильсон! Господин Нильсон! — заорала она во все горло, ничуть не боясь потревожить сон быка.
— Нам пора домой!
И вдруг дети увидели господина Нильсона. Он сидел на верхушке сосны и тщетно пытался поймать свой хвост. Выглядел он весьма печально. И в самом деле, не очень-то приятно такой маленькой обезьянке оказаться одной в лесу. Он мигом спустился с сосны, уселся к Пеппи на плечо и, как всегда в порыве радости, принялся размахивать своей соломенной шляпой.
— Значит, на этот раз ты не нанялся в услужение к престарелой вдове? Правда, это вранье. Но ведь правда не может быть враньем, к тому же господин Нильсон прекрасно умеет готовить мясные тефтельки, прямо всем на удивление, — сказала вдруг Пеппи.
Ребята решили возвращаться домой. С платья Пеппи по-прежнему капала вода — кап-кап, а в туфлях по-прежнему хлюпало — хлюп-хлюп, Томми и Анника считали, что, несмотря на приключения с быком, они прекрасно провели день, и запели песню, которую разучивали в школе. Собственно говоря, это была летняя песня, а теперь уже стояла осень, но, тем не менее, им казалось, что она подходит для такого случая. Пеппи тоже пела, но так как не знала слов, она сама их выдумывала.
В маленький городок, где жили Пеппи, Томми и Анника, приехал цирк, и все дети стали просить у своих пап и мам денег на билеты. Точно так же поступили Томми и Анника; их папа тут же вынул из кошелька несколько блестящих серебряных крон.
Зажав деньги в кулак, Томми и Анника со всех ног бросились к Пеппи. Они застали ее на террасе возле лошади.
Хвост лошади был заплетен во множество тоненьких косичек, которые Пеппи украшала красными розочками.
— Сегодня, если не ошибаюсь, день ее рождения, и она должна принарядиться, — пояснила Пеппи.
— Пеппи, — сказал Томми, задыхаясь от быстрого бега, — ты пойдешь с нами в цирк?
— С вами я готова пойти хоть на край света, но вот пойду ли я в сырк, мне сказать трудно, потому что я не знаю, что это за штука такая — сырк? Там не лечат зубы? Если лечат, не пойду.
— Что ты, глупенькая, никаких зубов там не лечат. Это самое прекрасное место на земле. Там лошади и клоуны, и красивые дамы ходят по канату!
— Но за это надо платить деньги, — сказала Анника и разжала кулак, чтобы посмотреть, не потеряла ли она блестящую двухкроновую и две пятиэровые монетки, которые дал ей папа.
— Я богата, как Кощей Бессмертный, и наверняка смогу купить себе этот самый сырк. Правда, если я буду держать еще несколько лошадей, то в доме станет, пожалуй, тесновато. Клоунов и дам я как-нибудь размещу, а вот с лошадьми дело будет хуже… — Да как ты не понимаешь, — перебил ее Томми, — никакого цирка тебе покупать не придется. Деньги платят, чтобы смотреть… — Этого еще не хватало! — возмутилась Пеппи и быстро закрыла глаза.
— За то, чтобы смотреть, надо платить деньги? А я ведь целыми днями только и делаю, что глазею по сторонам. Никогда не сосчитать, на сколько денег я уже всего нагляделась.
Но через несколько секунд Пеппи осторожно приоткрыла глаза — она так крепко зажмурилась, что у нее закружилась голова.
— Ладно! — воскликнула она.
— Пусть стоит, сколько стоит. Я не могу ничего не видеть!
Наконец Томми и Анника кое-как втолковали Пеппи, что такое цирк, и тогда Пеппи вынула из своего кожаного чемодана несколько золотых монет. Затем она надела шляпу величиной с мельничное колесо и вместе со своими друзьями отправилась в цирк.
У входа в цирк толпились люди, а у билетных касс стояли очереди. Когда Пеппи подошла к кассе, она просунула голову в окошечко и, увидев там милую пожилую даму, спросила:
— Сколько стоит на тебя посмотреть?
Но дама была иностранка, она не поняла, что у нее спрашивает Пеппи, и ответила на ломаном языке:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 15 из 28
