Перец

Что такое отвязная пьянка в представлении двух девушек, одна из которых «Гарпия», пусть и запасная, а другая и вовсе Гермиона Грейнджер? Это значит намешать много-много коктейлей, возможно, целых два — каждой! И потом полночи неспешно цедить их под шоколадку и разговоры. Джинни, разумеется, знала, что большинство употребляющих алкоголь делает это несколько иначе и в других количествах, но режим, режим! Есть, конечно, безумцы, осмеливающиеся его нарушать, но для Джинни требования к членам команды «Гарпий» были чем-то вроде личной проверки на прочность: чуть-чуть нарушать время от времени можно, срываться и злоупотреблять — нельзя.

— И вот я стою перед ней навытяжку, совершенно зачарованная, — вещала Джинни, но тут Гермиона совершенно неуважительно к накалу страстей в повествовании захихикала. — Эй! У меня тут самый напряженный момент, между прочим!

— Извини, — продолжая смеяться, сказала Гермиона. — Но когда ты это показываешь, ты ужасно похожа на суриката!

— На сури-кого?

Следующие десять минут они провели у компьютера, рассматривая фотографии сурикатов. Стоило Гермионе успокоиться, как хохотать начинала Джинни — представив вместо себя и Гвеног двух длинных большеглазых зверьков.

— Злая ты, Гермиона, — наконец сказала Джинни, аккуратно вытирая слезы. — И мое счастье, что я не стала краситься. Ты со своим сурикатом мне весь рассказ испортила. Неужели тебе не интересно, что было дальше?

— А то я не знаю, что было дальше, — хмыкнула Гермиона. — Ты в последний момент опомнилась и от нее шарахнулась, иначе рассказывала бы обо всем этом гораздо трагичнее. Или даже вовсе рассказывать бы не стала, страдала бы молча. А Гвеног на тебя совершенно не обиделась, иначе ты бы начала с рассказа о неприятностях в команде.

— Ну ты могла бы хотя бы сделать вид, что не знаешь! И что тебе интересно!

— Да интересно мне. Ты рассказывай, рассказывай.

— В общем, ты угадала. У меня все-таки не совсем отказали мозги, и я в последний момент поняла, что глупость делаю. А Гвеног мне на это — наконец-то, мол, хоть одна нормальная. Представляешь? Это она меня так проверяла. То ли на устойчивость, то ли… я так и не поняла, на что. Я тогда так разозлилась, ты не представляешь! Она-то потом послала бы меня к дементору, если бы я поддалась, — и никаких проблем. А мне-то как жить после этого всего?

— Да, ну и методы у нее, — согласилась Гермиона. — И как ты себя после этого чувствуешь на тренировках?

— Да ты знаешь, вообще-то, нормально. Я просто не пойму, кто она после этого?!

— Сурикат? — с невинным видом предположила Гермиона.

Ох, ну сколько же можно смеяться над совершенно не смешными глупостями!

Джинни очень надеялась, что после такого вечера, вернувшись домой, она быстро заснет. И не услышит шумов, стуков и завываний, которые с каждым днем становились все громче и отчетливее. Если в первую неделю она еще думала, что ей просто мерещится на нервной почве, то в последнее время стало очевидно: какие-то посторонние звуки действительно есть, и это не соседи, это в квартире что-то шуршит, дышит, ходит, когда потихонечку, а когда и довольно громко. Все известные ей заклинания обнаружения не давали результата: ни людей, ни нечисти не находилось. Заклинания отпугивания на источник шума тоже не действовали. Наверно, Джинни бы ужасно перетрусила и уже сбегала бы по этому поводу в Аврорат, но как-то утром она проснулась абсолютно уверенной в том, что все происходящее как-то связано с отъездом Чо. Она же говорила, что ей предстоит какой-то ритуал. Возможно, дело в нем. Аргументов для подкрепления этой догадки у Джинни не было, более того, логическим путем она вряд ли бы пришла к такому выводу. Это знание пришло к ней извне, и она просто в это поверила, а потому притерпелась и к шумам, и к стукам, и прочей мистической ерунде. Вот только засыпать они все-таки слегка мешали.

Когда Джинни наконец распрощалась с Гермионой и через камин прошла домой, она увидела сидящую в кресле Чо. Та подняла глаза от книги, которую читала, и как ни в чем не бывало, сказала:

— Что-то ты сегодня долго.

— Я заходила к Гермионе, — ответила Джинни и помотала головой, окончательно убеждаясь, что ей не мерещится. — Мерлин, как же я рада наконец-то тебя видеть.

Они не слишком хорошо попрощались, и теперь между ними будто стояла оставшаяся еще с того разговора тонкая и прозрачная, но осязаемая стена, сплошняком состоящая из сомнений и страхов. Вдруг обиделась? Вдруг что-нибудь не то надумала за это время? Вдруг решила, что на таких условиях ей все это не нужно? Если бы не тот разговор, Джинни бы уже с визгом бросилась обниматься, рискуя помять книгу Чо и опрокинуть кресло, в котором она сидела. Вместо этого она медленно и осторожно подходила, внимательно глядя на Чо, пытаясь отследить ее реакцию. Вдруг она против ее приближения?