— Дэйв! Я со вздохом отрываюсь от утренней газеты.
11 мин, 27 сек 272
Я мысленно представляю огромный, блестящий револьвер, лежащий в бардачке моей старой колымаги. И мозги Кристины, которые могли бы оригинально украсить нашу классическую кухню. Она ловит мой взгляд и, внезапно, сдается.
— Ладно, я что-нибудь придумаю…
Я киваю. Беру свой потертый пиджак. Целую любимую дочурку.
— До вечера!
— Дэйв!
Глаз дергается еще сильней.
— Что?
— У тебя вся спина белая!
— Ха-ха-ха, — заливисто смеется Лиззи этой старой и нелепой шутке. Я кисло улыбаюсь.
— И тебя с первым апреля, глупая женщина.
— Алло! — раздраженно отрываюсь я от кучи бумаг, обрушившихся на мою голову в это кошмарное утро.
— Дэйв!
— Кристи, что случилось?
— У нас пробило трубу, — в ее голосе слышится паника. — Весь подвал в воде! Я не знаю, что делать!
Я, как ужаленный, подпрыгиваю в кресле.
— Как?
— Все твои документы промокли, — безжалостно продолжает жена, — а я совершенно не знаю, как это остановить…
Мои документы? Вся работа моего предприятия за последние пятнадцать лет? Меня прошибает холодный пот.
— Что они вообще делают в подвале?
— Ох, Дэйв! Я переложила их в подвал еще год назад, когда купила раритетный шкафчик для моих украшений и поставила его в бюро.
— Как ты могла, Кристи? Если я потеряю всю отчетность, я… Клянусь, я убью тебя! Немедленно перекрой воду!
— Я не знаю, как, — визжит Кристина.
Схватив пиджак, я, отдуваясь, мчусь к машине. Подчиненные с любопытством смотрят на мой нервный побег.
— Я буду через десять минут. Тебе нужно только спуститься в подвал и…
Трубка вдруг взрывается хохотом.
Я застываю на месте в неудобной позе, словно древнегреческая статуя.
— С первым апреля, милый! — взахлеб смеется Кристина, раскаляя трубку мобильного, — Ах, какой же ты все-таки наивный.
Я со всей злости давлю на кнопку отключения вызова, прерывая ее идиотские издевки. Работники продолжают с интересом наблюдать за глупым спектаклем.
— Супруга пошутила, — кисло отвечаю я на их вопросительные взгляды.
Как мог я двадцать лет назад сделать такую ошибку? Влюбился. Женился. Скажешь тоже. Глупый кретин.
Со всей силы хлопнув дверью, я устало падаю в кресло. Хотя тогда Кристина была совсем другой. Миниатюрная, бойкая журналистка, сутками пропадавшая на работе и обожавшая эксперименты в постели. Куда все это ушло?
Конечно, когда она родила Лану, я сказал ей, что она может сидеть дома, сколько захочет. Но я же не думал, что все семнадцать лет она просидит на моей шее, удобно свесив свои растолстевшие ножки. А у меня не было отпуска… дайте подумать… с рождения Лиззи. Семь лет.
Я достаю из нижнего шкафа стола неприметную фляжку. Напиваться на работе — это, конечно, полное дно. Но я решительно в него падаю, глотая дешевый и обжигающий виски. Телефон вновь испуганно вибрирует. Будто боится, что я прямо сейчас вышвырну его в незакрытое окно.
Я убью ее.
— Кристина, если ты еще раз…
— Дэйв, Боже, Дэйв, — трубка вяло шумит, передавая странные гортанные звуки.
Что это? Она плачет? Какая шикарная актерская игра. Или это ужас раскаяния накрыл мою благоверную с головой?
—
Лиззи… она… пропала…
Я резко выпрямляюсь в неудобном кресле и со всей силы стучу кулаком по старенькому столу.
— Что? Ты издеваешься?
— Нет, милый, послушай! Я… я сейчас возле школы и…
— Кристина, это не смешно…
Я ни за что не куплюсь на еще один розыгрыш. Однако рука с фляжкой предательски дрожит.
— Нет, Дэйв! Ты не понимаешь… ЭТО ПРАВДА!
Я все же встаю с кресла и начинаю беспорядочно мерить шагами комнату.
— Ты принимаешь меня за дурака? Ты должна была забрать ее еще час назад.
— Да… — я слышу, как дрожит ее голос.
И вдруг мне становится по-настоящему страшно.
— Ты только не ругайся, но я задержалась в маникюрном салоне и…
— Ты шутишь?
Я никогда не ненавидел ее так, как сейчас, в эту секунду.
— Я ее предупредила, что приеду на час позже. Она сказала, что будет меня ждать во дворе… Но сторож никого здесь не видел и…
Я перестаю слушать истерические оправдания жены. Воздух становится неимоверно тяжелым и мне приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы не задохнуться.
Лиззи. Моя малышка. Нет, этого не может быть.
— Дэйв, — словно из другого мира слышу я ее дрожащий голос. — Что делать? Что нам делать?
Мысли. Словно миллионы рассерженных бабочек порхают в воспаленном мозгу. Красный свет светофора. Доверчивая улыбка Лиззи. Дрожащий голос моей жены. Нужно повернуть направо. Синее платье моей дочери. И ее заливистый смех. «У папы спина белая»…
Нет, это невозможно. Я останавливаю машину напротив нашего дома. Кристина уехала в полицию. Мне нужно ждать ее здесь. А вдруг, это все же ее глупый розыгрыш?
Тогда я убью ее: я достаю из бардачка свой верный пистолет. Но перед этим я выбью ей зубы, и она больше никогда не будет глупо улыбаться. Никогда. Боже, что за мысли приходят мне в голову?
Я невидящим взглядом смотрю на стену соседнего дома. Старые, морщинистые камни привычно греют свои бока в лучах весеннего солнца. Потрескавшаяся краска на окнах сияет грязным белом цветом.
Я не хочу об этом думать, но…
— Ладно, я что-нибудь придумаю…
Я киваю. Беру свой потертый пиджак. Целую любимую дочурку.
— До вечера!
— Дэйв!
Глаз дергается еще сильней.
— Что?
— У тебя вся спина белая!
— Ха-ха-ха, — заливисто смеется Лиззи этой старой и нелепой шутке. Я кисло улыбаюсь.
— И тебя с первым апреля, глупая женщина.
— Алло! — раздраженно отрываюсь я от кучи бумаг, обрушившихся на мою голову в это кошмарное утро.
— Дэйв!
— Кристи, что случилось?
— У нас пробило трубу, — в ее голосе слышится паника. — Весь подвал в воде! Я не знаю, что делать!
Я, как ужаленный, подпрыгиваю в кресле.
— Как?
— Все твои документы промокли, — безжалостно продолжает жена, — а я совершенно не знаю, как это остановить…
Мои документы? Вся работа моего предприятия за последние пятнадцать лет? Меня прошибает холодный пот.
— Что они вообще делают в подвале?
— Ох, Дэйв! Я переложила их в подвал еще год назад, когда купила раритетный шкафчик для моих украшений и поставила его в бюро.
— Как ты могла, Кристи? Если я потеряю всю отчетность, я… Клянусь, я убью тебя! Немедленно перекрой воду!
— Я не знаю, как, — визжит Кристина.
Схватив пиджак, я, отдуваясь, мчусь к машине. Подчиненные с любопытством смотрят на мой нервный побег.
— Я буду через десять минут. Тебе нужно только спуститься в подвал и…
Трубка вдруг взрывается хохотом.
Я застываю на месте в неудобной позе, словно древнегреческая статуя.
— С первым апреля, милый! — взахлеб смеется Кристина, раскаляя трубку мобильного, — Ах, какой же ты все-таки наивный.
Я со всей злости давлю на кнопку отключения вызова, прерывая ее идиотские издевки. Работники продолжают с интересом наблюдать за глупым спектаклем.
— Супруга пошутила, — кисло отвечаю я на их вопросительные взгляды.
Как мог я двадцать лет назад сделать такую ошибку? Влюбился. Женился. Скажешь тоже. Глупый кретин.
Со всей силы хлопнув дверью, я устало падаю в кресло. Хотя тогда Кристина была совсем другой. Миниатюрная, бойкая журналистка, сутками пропадавшая на работе и обожавшая эксперименты в постели. Куда все это ушло?
Конечно, когда она родила Лану, я сказал ей, что она может сидеть дома, сколько захочет. Но я же не думал, что все семнадцать лет она просидит на моей шее, удобно свесив свои растолстевшие ножки. А у меня не было отпуска… дайте подумать… с рождения Лиззи. Семь лет.
Я достаю из нижнего шкафа стола неприметную фляжку. Напиваться на работе — это, конечно, полное дно. Но я решительно в него падаю, глотая дешевый и обжигающий виски. Телефон вновь испуганно вибрирует. Будто боится, что я прямо сейчас вышвырну его в незакрытое окно.
Я убью ее.
— Кристина, если ты еще раз…
— Дэйв, Боже, Дэйв, — трубка вяло шумит, передавая странные гортанные звуки.
Что это? Она плачет? Какая шикарная актерская игра. Или это ужас раскаяния накрыл мою благоверную с головой?
—
Лиззи… она… пропала…
Я резко выпрямляюсь в неудобном кресле и со всей силы стучу кулаком по старенькому столу.
— Что? Ты издеваешься?
— Нет, милый, послушай! Я… я сейчас возле школы и…
— Кристина, это не смешно…
Я ни за что не куплюсь на еще один розыгрыш. Однако рука с фляжкой предательски дрожит.
— Нет, Дэйв! Ты не понимаешь… ЭТО ПРАВДА!
Я все же встаю с кресла и начинаю беспорядочно мерить шагами комнату.
— Ты принимаешь меня за дурака? Ты должна была забрать ее еще час назад.
— Да… — я слышу, как дрожит ее голос.
И вдруг мне становится по-настоящему страшно.
— Ты только не ругайся, но я задержалась в маникюрном салоне и…
— Ты шутишь?
Я никогда не ненавидел ее так, как сейчас, в эту секунду.
— Я ее предупредила, что приеду на час позже. Она сказала, что будет меня ждать во дворе… Но сторож никого здесь не видел и…
Я перестаю слушать истерические оправдания жены. Воздух становится неимоверно тяжелым и мне приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы не задохнуться.
Лиззи. Моя малышка. Нет, этого не может быть.
— Дэйв, — словно из другого мира слышу я ее дрожащий голос. — Что делать? Что нам делать?
Мысли. Словно миллионы рассерженных бабочек порхают в воспаленном мозгу. Красный свет светофора. Доверчивая улыбка Лиззи. Дрожащий голос моей жены. Нужно повернуть направо. Синее платье моей дочери. И ее заливистый смех. «У папы спина белая»…
Нет, это невозможно. Я останавливаю машину напротив нашего дома. Кристина уехала в полицию. Мне нужно ждать ее здесь. А вдруг, это все же ее глупый розыгрыш?
Тогда я убью ее: я достаю из бардачка свой верный пистолет. Но перед этим я выбью ей зубы, и она больше никогда не будет глупо улыбаться. Никогда. Боже, что за мысли приходят мне в голову?
Я невидящим взглядом смотрю на стену соседнего дома. Старые, морщинистые камни привычно греют свои бока в лучах весеннего солнца. Потрескавшаяся краска на окнах сияет грязным белом цветом.
Я не хочу об этом думать, но…
Страница 2 из 4
