Описанию расследования убийств А. Чикатило посвящено множество книг и статей. В одних делается акцент на работе оперативно-следственной группы, в других анализируется биография самого убийцы, в третьих в центре внимания находятся процессы формирования девиантного поведения…
33 мин, 23 сек 18074
Как видно, эти данные противоречат окончательным выводам следствия о том, что Чикатило встретил Закотнову на остановке общественного транспорта, и что убийство произошло в самом доме, зато эти же данные полностью согласуются с теми показаниями, которые Чикатило давал первоначально.
А тем временем серьезнейшая исследовательская работа следственной бригады Прокуратуры России, возглавляемой Иссой Костоевым, позволила Генеральному прокурору сделать заключение об отмене обвинительного приговора в отношении Кравченко. Однако Верховный суд России отклонил его на том основании, что признательные показания Чикатило невиновности осужденного Кравченко пока не доказывают. И только президиум Верховного суда России, рассмотрев протест, отменил все состоявшиеся судебные решения и направил дело на дополнительное расследование.
Вместе с тем Костоев возбудил дело по фактам нарушения законности, допущенным при расследовании уголовного дела по обвинению Кравченко. Как он утверждал, следствие велось необъективно, применяло психическое и физическое насилие. Доводы обвиняемых, высказанные на допросах, совершенно не проверялись. Их объяснения, что признаваться приходилось под воздействием милиции, безмотивно отклоняли. Прокуратура России возбудила уголовное дело в отношении тех, кто позволял себе таким образом «ломать» подследственных. Однако прокуратура Ростовской области дважды и прекращала его«за отсутствием состава преступления в действиях работников милиции».
В конце 1991 — начале 1992 года в центральных СМИ стартует мощнейшая PR-кампания в центре, которой стоит Костоев. Он дает одно за другим громкие интервью «Литературной газете», «Огоньку», «Московской правде», где еще до официального оглашения приговора суда говорит о совершенном в 1978 году убийстве как о деле рук Чикатило и нещадно критикует действия своих ростовских коллег.
Прямая речь. Старший советник юстиции Виталий Калюкин: «Лично, я расцениваю это не иначе, как стремление вылить только на донскую милицию ушат неприятностей. На нынешнюю, хотя никто из ныне работающих в ней руководителей лично причастен к тем далеким событиям не был. Причем, этак обезличенно, с намеками, центральная пресса с чьей-то подачи кивала и в сторону нынешнего начальника УВД генерал-майора Михаила Григорьевича Фетисова, который в те годы работал именно в Шахтах начальником одного из районных отделов милиции, который к расследованию убийства девочки и делу Кравченко вообще никакого отношения не имел. Но, как говорится,» слышали звон«. И хотя представления не имеют,» где он«, пишут, строят странные и обидные гипотезы… Что касается Фетисова, то я могу сказать еще определенней. Да, милицейская работа, что и говорить, грубое занятие. И остаться интеллигентом, в полном смысле этого слова, не где-нибудь, а в уголовном розыске, с таким безупречным отношением к законности — это редкость. Поистине,» интеллигент в законе«. Поэтому, окажись он в ситуации, сложившейся вокруг причастности Кравченко, Фетисов не допустил бы и малейшего отклонения от закона. Но он, повторяюсь, не имел отношения ни к розыску, ни к расследованию этого дела. И нам теперь приходится уточнять все это не из пресловутой» чести мундира«наших служб, но ради обыкновенной справедливости.»
Говорю это как человек нейтральный, на которого и поклепа никто пока не возводил и который к событиям 78-го года прямого отношения не имел. Мы же всегда горазды после драки кулаками махать. И когда раскроется преступление, тут только и выясняется, что действительно ходили где-то рядом. Поэтому я и встаю сейчас на защиту нашей милиции: те обвинения, которые ей сейчас пытаются так или иначе вменить, — несостоятельны. И шахтинский эпизод 78-го года, как у нас говорят, оценочный… Знаю доказательства по «делу Кравченко», знаю доказательства по «делу Чикатило» и должен сказать, что в последнем нет ничего, кроме его признаний. А то, что он рассказывает об обстоятельствах, то, во-первых, он уже путался в них, а во-вторых, он их мог и знать поскольку даже жил неподалеку от места убийства. Не могу утверждать, что так оно и было, но вероятность эту со счетов сбрасывать не стоит«.»
Публикации в московских изданиях, где Костоева представляли этаким суперсыщиком, раскрывшим суперубийцу, серьезно задели самолюбие многих коллег Костоева, которые работали с ним бок о бок на протяжении 5 лет, пытаясь раскрыть это запутанное дело. И это не удивительно ведь нигде не было сказано ни одного доброго слова об огромной массе людей, участвовавших в операции. Получалось, что якобы все делал один Костоев. А между тем на момент задержания Чикатило в группе «Лесополоса» из 55 следователей милиции и прокуратуры 50 были донскими, сотни рядовых сотрудников исключительно местными.
А тем временем серьезнейшая исследовательская работа следственной бригады Прокуратуры России, возглавляемой Иссой Костоевым, позволила Генеральному прокурору сделать заключение об отмене обвинительного приговора в отношении Кравченко. Однако Верховный суд России отклонил его на том основании, что признательные показания Чикатило невиновности осужденного Кравченко пока не доказывают. И только президиум Верховного суда России, рассмотрев протест, отменил все состоявшиеся судебные решения и направил дело на дополнительное расследование.
Вместе с тем Костоев возбудил дело по фактам нарушения законности, допущенным при расследовании уголовного дела по обвинению Кравченко. Как он утверждал, следствие велось необъективно, применяло психическое и физическое насилие. Доводы обвиняемых, высказанные на допросах, совершенно не проверялись. Их объяснения, что признаваться приходилось под воздействием милиции, безмотивно отклоняли. Прокуратура России возбудила уголовное дело в отношении тех, кто позволял себе таким образом «ломать» подследственных. Однако прокуратура Ростовской области дважды и прекращала его«за отсутствием состава преступления в действиях работников милиции».
В конце 1991 — начале 1992 года в центральных СМИ стартует мощнейшая PR-кампания в центре, которой стоит Костоев. Он дает одно за другим громкие интервью «Литературной газете», «Огоньку», «Московской правде», где еще до официального оглашения приговора суда говорит о совершенном в 1978 году убийстве как о деле рук Чикатило и нещадно критикует действия своих ростовских коллег.
Прямая речь. Старший советник юстиции Виталий Калюкин: «Лично, я расцениваю это не иначе, как стремление вылить только на донскую милицию ушат неприятностей. На нынешнюю, хотя никто из ныне работающих в ней руководителей лично причастен к тем далеким событиям не был. Причем, этак обезличенно, с намеками, центральная пресса с чьей-то подачи кивала и в сторону нынешнего начальника УВД генерал-майора Михаила Григорьевича Фетисова, который в те годы работал именно в Шахтах начальником одного из районных отделов милиции, который к расследованию убийства девочки и делу Кравченко вообще никакого отношения не имел. Но, как говорится,» слышали звон«. И хотя представления не имеют,» где он«, пишут, строят странные и обидные гипотезы… Что касается Фетисова, то я могу сказать еще определенней. Да, милицейская работа, что и говорить, грубое занятие. И остаться интеллигентом, в полном смысле этого слова, не где-нибудь, а в уголовном розыске, с таким безупречным отношением к законности — это редкость. Поистине,» интеллигент в законе«. Поэтому, окажись он в ситуации, сложившейся вокруг причастности Кравченко, Фетисов не допустил бы и малейшего отклонения от закона. Но он, повторяюсь, не имел отношения ни к розыску, ни к расследованию этого дела. И нам теперь приходится уточнять все это не из пресловутой» чести мундира«наших служб, но ради обыкновенной справедливости.»
Говорю это как человек нейтральный, на которого и поклепа никто пока не возводил и который к событиям 78-го года прямого отношения не имел. Мы же всегда горазды после драки кулаками махать. И когда раскроется преступление, тут только и выясняется, что действительно ходили где-то рядом. Поэтому я и встаю сейчас на защиту нашей милиции: те обвинения, которые ей сейчас пытаются так или иначе вменить, — несостоятельны. И шахтинский эпизод 78-го года, как у нас говорят, оценочный… Знаю доказательства по «делу Кравченко», знаю доказательства по «делу Чикатило» и должен сказать, что в последнем нет ничего, кроме его признаний. А то, что он рассказывает об обстоятельствах, то, во-первых, он уже путался в них, а во-вторых, он их мог и знать поскольку даже жил неподалеку от места убийства. Не могу утверждать, что так оно и было, но вероятность эту со счетов сбрасывать не стоит«.»
Публикации в московских изданиях, где Костоева представляли этаким суперсыщиком, раскрывшим суперубийцу, серьезно задели самолюбие многих коллег Костоева, которые работали с ним бок о бок на протяжении 5 лет, пытаясь раскрыть это запутанное дело. И это не удивительно ведь нигде не было сказано ни одного доброго слова об огромной массе людей, участвовавших в операции. Получалось, что якобы все делал один Костоев. А между тем на момент задержания Чикатило в группе «Лесополоса» из 55 следователей милиции и прокуратуры 50 были донскими, сотни рядовых сотрудников исключительно местными.
Страница 6 из 11
