Описанию расследования убийств А. Чикатило посвящено множество книг и статей. В одних делается акцент на работе оперативно-следственной группы, в других анализируется биография самого убийцы, в третьих в центре внимания находятся процессы формирования девиантного поведения…
33 мин, 23 сек 18075
В узком кругу недавние соратники Костоева говорили и о другом: почему начальник, который так требует от подчиненных, чтобы те блюли букву Закона, сам в то же время раздает направо и налево интервью, где рассказывает многие подробности расследования, которые до суда нельзя разглашать. Отсюда возникло мнение, что Костоев попросту не уверен в сделанном, готовит общественное мнение заранее, используя при этом свое служебное положение.
Погрязнув во взаимных обвинениях и дрязгах, вчерашние товарищи по общей уникальной операции ждали суда над Чикатило, который должен был расставить все точки над «i».
На одном из первых же судебных заседаний 21 апреля 1992 года происходит сенсация — Чикатило отказывается от своих показаний и не признает, что хоть как-то причастен к убийству Закотновой. Отречение от своего же признания Чикатило объяснил тем, что якобы следствие подсунуло ему обвинение оптом, все преступления вместе, в том числе и это. Хотя и протоколы допросов подписывал собственноручно, и обвинительное заключение изучал, и уже на судебном процессе все предъявленные обвинения признавал. Кто же, кроме него самого, знает, что повлияло на Чикатило столь роковым образом?
Тут уже репортеры вспомнили публикации в «Литературной газете» и«Огоньке», в которых Костоев безапелляционно провозглашал Чикатило виновным в Шахтинском убийстве. Стали строить догадки, дотошно расспрашивать коллег «знаменитого следователя и аса» И. Костоева, уточнять особенности и«делать открытия». Оказалось, например, что следственная бригада Прокуратуры России наполовину состояла все же из лучших специалистов милиции, что первые признания Чикатило сделал отнюдь не на «мастерском допросе Костоева», а в доверительной беседе с психиатром Бухановским и т. д. и т. п. Короче говоря, легенду о супермене-следователе Костоеве некогда созданную столичной прессой, теперь сама же пресса и принялась развенчивать своими догадками и сопоставлениями.
Костоев был в ярости. Он не сомневался, что ростовские власти заключили с Чикатило сделку, пригрозив тому, что если он не откажется от первого убийства, то в тюрьме с ним может что-то случиться, как, например, «случилось» с другим серийным убийцей Фефиловым, которого убили сокамерники в свердловской тюрьме.
Убежденный в правоте своей точки зрения Костоев, собирает достаточно объемный материал о всевозможных нарушениях в ходе судебного процесса, в котором в частности отмечалось, что:
— в нарушение требований ст. ст.224-225 УПК РСФСР, предусматривающих обязательное участие прокурора в распорядительном заседании, т. Акубжанов Л. Б. провел его фактически без участия прокурора.
— В соответствии со ст.278 УПК РСФСР судебное следствие начинается с оглашения обвинительного заключения. Однако председательствующий по делу Акубжанов Л. Б., вольно толкуя эту норму закона, оглашая эпизоды предъявленного подсудимому обвинения, порой не зачитывал все доказательства, собранные следствием по этим эпизодам, резолютивную часть обвинительного заключения вообще не огласил.
— Несмотря на то, что указанное дело по своей доказанности является довольно сложным и касается интимной жизни многих людей, судебное разбирательство проводилось в открытом судебном заседании.
В остальном же, собранные Костоевым материалы указывали на ошибки, которые допускает во время судебных заседаний Акубжанов и его недостаточно высокий профессиональный уровень.
Почему со стороны Костоева последовал именно такой набор в адрес суда вполне понятно: при рассмотрении дела Чикатило в открытом режиме слишком много нелицеприятных подробностей ведения следствия становилось достоянием гласности. И образ безупречного героя, который Костоев себе уготовил, начинал постепенно рушиться под напором фактов.
Упор на то, что в Ростове нет достаточно квалифицированных судей, чтобы вести такой процесс, так же вполне объясним. Давно и бесповоротно испорчены отношения у Иссы Магометовича со многими ростовчанами, принимавшими участие в расследовании «Лесополосы» и местный судья может хоть и невольно встать на сторону своих земляков.
Так, помимо основной интриги в судебном процессе появляется и еще один центр притяжения внимания: борьба Костоева в связке с государственным обвинителем Герасименко против судьи Акубжанова.
Вскоре Чикатило подает ходатайство об отводе состава суда: «Я заявляю отвод всему составу суда. В суде нарушаются мои права… Судья уже признал меня виновным и много раз высказал эту мысль… Это нашло отражение и в прессе. Не рассмотрев дело, не запросив экспертов, судья заявил: у меня железная психика, стальные нервы… Считаю, что вывод о моей вине судом уже сделан и моя судьба уже предрешена». Защитник М. Хабибуллин ходатайство подзащитного поддержал.
Погрязнув во взаимных обвинениях и дрязгах, вчерашние товарищи по общей уникальной операции ждали суда над Чикатило, который должен был расставить все точки над «i».
На одном из первых же судебных заседаний 21 апреля 1992 года происходит сенсация — Чикатило отказывается от своих показаний и не признает, что хоть как-то причастен к убийству Закотновой. Отречение от своего же признания Чикатило объяснил тем, что якобы следствие подсунуло ему обвинение оптом, все преступления вместе, в том числе и это. Хотя и протоколы допросов подписывал собственноручно, и обвинительное заключение изучал, и уже на судебном процессе все предъявленные обвинения признавал. Кто же, кроме него самого, знает, что повлияло на Чикатило столь роковым образом?
Тут уже репортеры вспомнили публикации в «Литературной газете» и«Огоньке», в которых Костоев безапелляционно провозглашал Чикатило виновным в Шахтинском убийстве. Стали строить догадки, дотошно расспрашивать коллег «знаменитого следователя и аса» И. Костоева, уточнять особенности и«делать открытия». Оказалось, например, что следственная бригада Прокуратуры России наполовину состояла все же из лучших специалистов милиции, что первые признания Чикатило сделал отнюдь не на «мастерском допросе Костоева», а в доверительной беседе с психиатром Бухановским и т. д. и т. п. Короче говоря, легенду о супермене-следователе Костоеве некогда созданную столичной прессой, теперь сама же пресса и принялась развенчивать своими догадками и сопоставлениями.
Костоев был в ярости. Он не сомневался, что ростовские власти заключили с Чикатило сделку, пригрозив тому, что если он не откажется от первого убийства, то в тюрьме с ним может что-то случиться, как, например, «случилось» с другим серийным убийцей Фефиловым, которого убили сокамерники в свердловской тюрьме.
Убежденный в правоте своей точки зрения Костоев, собирает достаточно объемный материал о всевозможных нарушениях в ходе судебного процесса, в котором в частности отмечалось, что:
— в нарушение требований ст. ст.224-225 УПК РСФСР, предусматривающих обязательное участие прокурора в распорядительном заседании, т. Акубжанов Л. Б. провел его фактически без участия прокурора.
— В соответствии со ст.278 УПК РСФСР судебное следствие начинается с оглашения обвинительного заключения. Однако председательствующий по делу Акубжанов Л. Б., вольно толкуя эту норму закона, оглашая эпизоды предъявленного подсудимому обвинения, порой не зачитывал все доказательства, собранные следствием по этим эпизодам, резолютивную часть обвинительного заключения вообще не огласил.
— Несмотря на то, что указанное дело по своей доказанности является довольно сложным и касается интимной жизни многих людей, судебное разбирательство проводилось в открытом судебном заседании.
В остальном же, собранные Костоевым материалы указывали на ошибки, которые допускает во время судебных заседаний Акубжанов и его недостаточно высокий профессиональный уровень.
Почему со стороны Костоева последовал именно такой набор в адрес суда вполне понятно: при рассмотрении дела Чикатило в открытом режиме слишком много нелицеприятных подробностей ведения следствия становилось достоянием гласности. И образ безупречного героя, который Костоев себе уготовил, начинал постепенно рушиться под напором фактов.
Упор на то, что в Ростове нет достаточно квалифицированных судей, чтобы вести такой процесс, так же вполне объясним. Давно и бесповоротно испорчены отношения у Иссы Магометовича со многими ростовчанами, принимавшими участие в расследовании «Лесополосы» и местный судья может хоть и невольно встать на сторону своих земляков.
Так, помимо основной интриги в судебном процессе появляется и еще один центр притяжения внимания: борьба Костоева в связке с государственным обвинителем Герасименко против судьи Акубжанова.
Вскоре Чикатило подает ходатайство об отводе состава суда: «Я заявляю отвод всему составу суда. В суде нарушаются мои права… Судья уже признал меня виновным и много раз высказал эту мысль… Это нашло отражение и в прессе. Не рассмотрев дело, не запросив экспертов, судья заявил: у меня железная психика, стальные нервы… Считаю, что вывод о моей вине судом уже сделан и моя судьба уже предрешена». Защитник М. Хабибуллин ходатайство подзащитного поддержал.
Страница 7 из 11
