Описанию расследования убийств А. Чикатило посвящено множество книг и статей. В одних делается акцент на работе оперативно-следственной группы, в других анализируется биография самого убийцы, в третьих в центре внимания находятся процессы формирования девиантного поведения…
33 мин, 23 сек 18076
Заявление прокурора, который также поддержал отвод суда, звучит как гром среда ясного неба. Он обвиняет председательствующего в суде во множестве нарушений, не называя их конкретно. Указывает на обязанности суда строго соблюдать законы, права граждан, независимо от того, по какую сторону барьера находятся они в суде… И делает заключение, что дальнейшее рассмотрение дела в данном составе суда невозможно…
Ходатайство об отводе судом было отклонено. Но журналисты, видя, как активно ведет себя Костоев, уже называли его дирижером и предсказывали новые неожиданные события, которые неприминули вскоре случится.
Председателю областного суда Антонине Извариной поступает представление прокурора области Альберта Посиделова «О нарушениях законности при рассмотрении уголовного дела по обвинению Чикатило А. Р.».
Документ удивительным образом повторяет все основные положения материала, который готовил Костоев, заканчиваясь просьбой провести служебное расследование и в соответствии со статьей 3 «Положения о дисциплинарной ответственности судей, отзыве и досрочном освобождении судей и народных заседателей судов РСФСР» возбудить дисциплинарное производство в отношении Леонида Акубжанова, решить вопрос о его дисциплинарном наказании.
Протест прокуратуры был расценен председателем областного суда, как грубое вмешательство в ведение судебного процесса и отклонен.
Последовал ответный ход со стороны суда, поводом для которого послужило выступление отца убитого летом 1990 года в Новочеркасске Вани Фомина:
— Мы долгое время наблюдаем, — заявил Олег Фомин, — что крутит делом, как хочет, один человек. Он постоянно что-то на наших глазах обсуждает с другим товарищем (имеется в виду Костоев — прим. авт… Непонятно, чьи интересы и какие он здесь представляет. Но мы прекрасно видим, чего он добивается: помешать процессу, сорвать его. Я заявляю отвод этому человеку. Называю его: представитель Государственного обвинения Герасименко…
Заявление Фомина оказалось как нельзя, кстати, для председательствующего Л. Б.Акубжанова. Выслушав и посовещавшись на месте, суд принял довольно редкое в практике решение.
Потерпевший Фомин заявил отвод гособвинителю Герасименко по тем мотивам, что тот ведет дело к срыву и выступает в этом вместе с защитой. Судебная коллегия находит заявленный отвод прокурору подлежащим удовлетворению. Прокурор на всем протяжении данного судебного процесса ведет линию на его срыв. Это он делает как в рамках настоящего процесса, где его позиция в этом вопросе фактически совпала с позицией подсудимого, что неоднократно было отмечено в определениях суда. Больше того, грубо нарушая действующее процессуальное законодательство, прокурор проводил свою позицию и за рамками данного процесса, оказывая, таким образом, незаконное давление на суд с целью прекращения слушания дела. Эти обстоятельства дают основания считать, что гособвинитель Герасименко лично, прямо или косвенно заинтересован в этом деле. Рассмотрение столь сложного дела при таких действиях гособвинителя делает объективное, беспристрастное разбирательство и установление истины по делу весьма сложным, фактически невозможным. А прокуратура может направить в судебное заседание другого гособвинителя, о чем уведомить Генерального прокурора России. Руководствуясь ст. 248, 63, 261, судебная коллегия определила: отвод, заявленный потерпевшим Фоминым прокурору Н. Ф.Герасименко, удовлетворить. Освободить гособвинителя Герасименко Н. Ф. от дальнейшего участия в деле. Слушание дела продолжить. Определение обжалованию не подлежит«…»
Прямая речь. Аккредитованный на судебном процессе журналист газеты «Известия» В. Бут
… В тот день после судебного заседания я зашел к ним в кабинет на втором этаже. Костоев и Герасименко сидели молча, настроение у обоих было подавленное.
— Ну что, теперь в Москву? — спросил я, обращаясь к ним.
— Я еще с недельку побуду, подожду, что скажет Российская прокуратура, — сказал Герасименко.
Костоев помедлил. Потом произнес:
— А я завтра же улечу. Мне здесь больше делать нечего. — Потом встал. — Да, завтра же в Москву, — сказал он так, будто принял важное решение.
После того как прокурор Герасименко был выведен из состава суда, заседания на некоторое время были прерваны. Причина веская: в процесс ввели сразу двоих представителей обвинения — А. Задорожного и А. Куюмджи, чтобы максимально обеспечить соблюдение законности в ходе рассмотрения дела. На сей раз это были не ангажированные Костоевым люди и заседания суда продолжались более продуктивно, закончился непонятное противоборство между судьями и государственными обвинителями.
Ходатайство об отводе судом было отклонено. Но журналисты, видя, как активно ведет себя Костоев, уже называли его дирижером и предсказывали новые неожиданные события, которые неприминули вскоре случится.
Председателю областного суда Антонине Извариной поступает представление прокурора области Альберта Посиделова «О нарушениях законности при рассмотрении уголовного дела по обвинению Чикатило А. Р.».
Документ удивительным образом повторяет все основные положения материала, который готовил Костоев, заканчиваясь просьбой провести служебное расследование и в соответствии со статьей 3 «Положения о дисциплинарной ответственности судей, отзыве и досрочном освобождении судей и народных заседателей судов РСФСР» возбудить дисциплинарное производство в отношении Леонида Акубжанова, решить вопрос о его дисциплинарном наказании.
Протест прокуратуры был расценен председателем областного суда, как грубое вмешательство в ведение судебного процесса и отклонен.
Последовал ответный ход со стороны суда, поводом для которого послужило выступление отца убитого летом 1990 года в Новочеркасске Вани Фомина:
— Мы долгое время наблюдаем, — заявил Олег Фомин, — что крутит делом, как хочет, один человек. Он постоянно что-то на наших глазах обсуждает с другим товарищем (имеется в виду Костоев — прим. авт… Непонятно, чьи интересы и какие он здесь представляет. Но мы прекрасно видим, чего он добивается: помешать процессу, сорвать его. Я заявляю отвод этому человеку. Называю его: представитель Государственного обвинения Герасименко…
Заявление Фомина оказалось как нельзя, кстати, для председательствующего Л. Б.Акубжанова. Выслушав и посовещавшись на месте, суд принял довольно редкое в практике решение.
Потерпевший Фомин заявил отвод гособвинителю Герасименко по тем мотивам, что тот ведет дело к срыву и выступает в этом вместе с защитой. Судебная коллегия находит заявленный отвод прокурору подлежащим удовлетворению. Прокурор на всем протяжении данного судебного процесса ведет линию на его срыв. Это он делает как в рамках настоящего процесса, где его позиция в этом вопросе фактически совпала с позицией подсудимого, что неоднократно было отмечено в определениях суда. Больше того, грубо нарушая действующее процессуальное законодательство, прокурор проводил свою позицию и за рамками данного процесса, оказывая, таким образом, незаконное давление на суд с целью прекращения слушания дела. Эти обстоятельства дают основания считать, что гособвинитель Герасименко лично, прямо или косвенно заинтересован в этом деле. Рассмотрение столь сложного дела при таких действиях гособвинителя делает объективное, беспристрастное разбирательство и установление истины по делу весьма сложным, фактически невозможным. А прокуратура может направить в судебное заседание другого гособвинителя, о чем уведомить Генерального прокурора России. Руководствуясь ст. 248, 63, 261, судебная коллегия определила: отвод, заявленный потерпевшим Фоминым прокурору Н. Ф.Герасименко, удовлетворить. Освободить гособвинителя Герасименко Н. Ф. от дальнейшего участия в деле. Слушание дела продолжить. Определение обжалованию не подлежит«…»
Прямая речь. Аккредитованный на судебном процессе журналист газеты «Известия» В. Бут
… В тот день после судебного заседания я зашел к ним в кабинет на втором этаже. Костоев и Герасименко сидели молча, настроение у обоих было подавленное.
— Ну что, теперь в Москву? — спросил я, обращаясь к ним.
— Я еще с недельку побуду, подожду, что скажет Российская прокуратура, — сказал Герасименко.
Костоев помедлил. Потом произнес:
— А я завтра же улечу. Мне здесь больше делать нечего. — Потом встал. — Да, завтра же в Москву, — сказал он так, будто принял важное решение.
После того как прокурор Герасименко был выведен из состава суда, заседания на некоторое время были прерваны. Причина веская: в процесс ввели сразу двоих представителей обвинения — А. Задорожного и А. Куюмджи, чтобы максимально обеспечить соблюдение законности в ходе рассмотрения дела. На сей раз это были не ангажированные Костоевым люди и заседания суда продолжались более продуктивно, закончился непонятное противоборство между судьями и государственными обвинителями.
Страница 8 из 11
