Описанию расследования убийств А. Чикатило посвящено множество книг и статей. В одних делается акцент на работе оперативно-следственной группы, в других анализируется биография самого убийцы, в третьих в центре внимания находятся процессы формирования девиантного поведения…
33 мин, 23 сек 18077
Тем не менее, сенсации не закончились. При оглашении обвинительного заключения по делу Чикатило один их двух гособвинителей А. Куюмджи заявил своему руководству, что отказывается поддерживать обвинение по эпизоду с убийством Закотновой, потому, что считает вину Чикатило в данном эпизоде недоказанной. Руководство пыталось припугнуть Куюмджи: ведь обвинение подписал лично Генпрокурор. Не удалось. Руководству пришлось выкручиваться: обвинение по этому эпизоду поддержал другой прокурор — А. Задорожный.
В то же время у стороны защиты имелись весьма веские доводы в невиновности Чикатило в данном преступлении.
Прямая речь. Адвокат М. Хабибуллин: «Вернемся к первому шахтинскому эпизоду, в декабре 1978 года. Основа обвинения — признание на предварительном следствии, хотя сведения поначалу не совпадают с фактами в части способа совершения: не вспомнил о применении ножа. В дальнейшем противоречие было устранено, но вопрос и сомнение остались. В обвинительном заключении Чикатило охарактеризован как коварный и изощренный преступник. По мнению обвинения, он в общем плане был осведомлен о направлении следствия и принимал меры, чтобы скрыть свою причастность. Значит, хладнокровен, внимателен, с хорошей памятью. Мог ли забыть способ совершения первого преступления? Мог ли он забыть, что и как произошло, когда, по мнению обвинения, он впервые стал на страшный путь убийств?»
Вообще показания Чикатило производят впечатление, что он равнодушно соглашается со всеми вариантами выясняемых следствием событий. Во время следственного эксперимента говорит, что вышел из трамвая и в переулке заметил идущую девочку (не на остановке, а в переулке). На очной ставке с Гуренковой подтверждает ее показания: девочку встретил на остановке, где стояла и Гуренкова. На допросе во время предъявления окончательного обвинения: увидел ребенка одного на темной улице.
Опознание по фотографии. Если допустить, что при опознании погибшей девочки по фотографии он находился в таком же состоянии равнодушной обреченности, как и при даче показаний, то и во время следственного эксперимента нельзя исключить как минимум возможности следственной ошибки.
Наконец — показания свидетеля Гуренковой. На первый взгляд, ее рассказ в суде — важное свидетельство против Чикатило, отрицающего свою вину. Так ли это в действительности… Ранний вечер самого короткого дня в году, уже темно. Одинокая маленькая девочка на остановке. Девочку Гуренкова раньше видела и знала в лицо. Холодно, а трамвая нет. Одно естественное желание и у Гуренковой, и, наверно, у девочки — быстрей добраться домой. В круг освещения остановки входит мужчина и на глазах Гуренковой откровенно, но вежливо начинает приставать к девочке. Мужчина, очевидно, для девочки посторонний, подошли они порознь, как говорит Гуренкова. Этот, что называется, тип улыбается, заговаривает с девочкой, боязливо посматривая на Гуренкову. Девочка реагирует отчужденно, не отвечает. Он куда-то приглашает — она идти не хочет. Гуренкова, по ее словам, встревожена. Поведение мужчины ей кажется подозрительным и опасным для девочки. Сцена эта происходит довольно долго. Какая естественная реакция на такую ситуацию нормального взрослого человека? Оградить ребенка от приставаний, тем более, что мужчина страха не внушал, и отправить или проводить девочку домой. Ну, как минимум, посадить в трамвай.
В то же время у стороны защиты имелись весьма веские доводы в невиновности Чикатило в данном преступлении.
Прямая речь. Адвокат М. Хабибуллин: «Вернемся к первому шахтинскому эпизоду, в декабре 1978 года. Основа обвинения — признание на предварительном следствии, хотя сведения поначалу не совпадают с фактами в части способа совершения: не вспомнил о применении ножа. В дальнейшем противоречие было устранено, но вопрос и сомнение остались. В обвинительном заключении Чикатило охарактеризован как коварный и изощренный преступник. По мнению обвинения, он в общем плане был осведомлен о направлении следствия и принимал меры, чтобы скрыть свою причастность. Значит, хладнокровен, внимателен, с хорошей памятью. Мог ли забыть способ совершения первого преступления? Мог ли он забыть, что и как произошло, когда, по мнению обвинения, он впервые стал на страшный путь убийств?»
Вообще показания Чикатило производят впечатление, что он равнодушно соглашается со всеми вариантами выясняемых следствием событий. Во время следственного эксперимента говорит, что вышел из трамвая и в переулке заметил идущую девочку (не на остановке, а в переулке). На очной ставке с Гуренковой подтверждает ее показания: девочку встретил на остановке, где стояла и Гуренкова. На допросе во время предъявления окончательного обвинения: увидел ребенка одного на темной улице.
О доказанности вины Чикатило, по мнению обвинения, свидетельствуют
Результаты следственного эксперимента. Видеозапись его исследовалась судом. Предназначенная объективно подтвердить, она порождает серьезные сомнения в правдивости признания. При входе во двор домовладения по пер. Межевому, 26, он говорит, что была «землянка», теперь ее нет. То есть получается, что вместо прежнего строения во дворе теперь другое строение. Тем не менее, все участники эксперимента входят в строение и продолжают проверку. Далее следователь спрашивает Чикатило, где он включал свет. Тот не может сказать, видимо, потому, что не знает, т. к. строение не то. А эксперимент продолжается. Но остается без ответа вопрос: то ли строение находилось во дворе по Межевому, 26, которое приобрел Чикатило? Если следственный эксперимент проведен в другом, то что он может подтвердить и какова в этом случае ценность признания?Опознание по фотографии. Если допустить, что при опознании погибшей девочки по фотографии он находился в таком же состоянии равнодушной обреченности, как и при даче показаний, то и во время следственного эксперимента нельзя исключить как минимум возможности следственной ошибки.
Наконец — показания свидетеля Гуренковой. На первый взгляд, ее рассказ в суде — важное свидетельство против Чикатило, отрицающего свою вину. Так ли это в действительности… Ранний вечер самого короткого дня в году, уже темно. Одинокая маленькая девочка на остановке. Девочку Гуренкова раньше видела и знала в лицо. Холодно, а трамвая нет. Одно естественное желание и у Гуренковой, и, наверно, у девочки — быстрей добраться домой. В круг освещения остановки входит мужчина и на глазах Гуренковой откровенно, но вежливо начинает приставать к девочке. Мужчина, очевидно, для девочки посторонний, подошли они порознь, как говорит Гуренкова. Этот, что называется, тип улыбается, заговаривает с девочкой, боязливо посматривая на Гуренкову. Девочка реагирует отчужденно, не отвечает. Он куда-то приглашает — она идти не хочет. Гуренкова, по ее словам, встревожена. Поведение мужчины ей кажется подозрительным и опасным для девочки. Сцена эта происходит довольно долго. Какая естественная реакция на такую ситуацию нормального взрослого человека? Оградить ребенка от приставаний, тем более, что мужчина страха не внушал, и отправить или проводить девочку домой. Ну, как минимум, посадить в трамвай.
Страница 9 из 11
