Первомай

— Извините, — дядя Саша отер руки о штаны, — вляпался внизу в какую-то гадость.

— Воняет мал-мала, — сморщился Валеев.

— А мы все равно отсюда уходим, — дядя Саша потянулся за лампой.

— Дурная идея была с радио. Дальние все равно не стекутся. Ни с хлебозавода, ни с аэропорта.

— И стрелять не будем? — удивился Витька.

— А смысл? — дядя Саша уложил лампу в рюкзак.

— Вот если б взорвать… — он помолчал.

— Сейчас по ближним домам пройдемся. Соль, спички, посуда. Что найдем, в общем. Пока эти слушают.

— А я говорил, — высунулся Кустинский.

— Да что ты говорил! — поморщился дядя Саша, наглухо застегивая ворот брезентухи.

— Ты вон вешаться хотел. Мы сейчас уйдем, так пожалуйста.

— У каждого есть секунда слабости.

Кустинский вылез из-под стола и в комнатке сразу сделалось тесно.

— Витька, — сказал дядя Саша, — глянь-ка еще, как там?

Автомат в его руках клацнул затвором.

Витька вытащил из дыры в окне карабин, чуть прибрал занавеску в складки.

— Ух ты!

Площадь была полна.

Даже не верилось, что столько мертвецов могут собраться так быстро. Всего-то четыре песни отзвучало. Или пять?

— Андрей, выйди уже, — дядя Саша толкнул несостоявшегося самоубийцу к дверям.

— Эй-эй! — заволновался Кустинский.

— Там вообще-то темно.

— Выйди. Как сельди в бочке же.

— А мертвецы?

— Товарищ Выя, — обернулся к ненцу дядя Саша, — сопроводите товарища в коридор.

Валеев легко поднялся, переломил ружье, проверяя патроны:

— Пойдем, Кустинский.

— Ты первый.

— Страшно мал-мала?

Друг за другом они покинули комнатку. Валеев улыбался. Кустинский тяжело дышал.

— У лестницы там встаньте, — сказал дядя Саша.

Он приблизился к Витьке.

— Кипучая, могучая… — долетело с площади.

— Никем не победимая… — Да-а… — несколько долгих секунд дядя Саша, не отрываясь, смотрел на мертвецов.

— Почти как живые, да, Витька?

— Их много.

Дядя Саша покивал.

— Все-таки память. Я, честно, и не верил до конца, что такое возможно.

Его лицо было близко. Витька, косясь, видел щетину под носом и на подбородке, глубокий шрам на щеке, морщинки, бегущие от глаза к виску.

— Дядь Саша, так будет теперь всегда?

— Не знаю, — вздохнул дядя Саша.

— Может, в Архангельск зимой двинем?

— А там сколько?

— Жило-то? Тысяч четыреста.

Витька попытался представить такое количество мертвецов и не смог. Это, наверное, площадь, чтобы они выстроились, должна быть… ну, как Байконур… От карамели саднило нёбо.

— Ну что, пошли? — дядя Саша похлопал Витьку по плечу.

— Надо бы кон… — начал, поворачиваясь, Витька.

И тут в коридоре грохнула Валеевская двустволка.

Бум-м! Взвизгнула, рикошетя, дробь. Вскрикнул Кустинский. Какая-то тень скользнула по полу.

— Стой здесь, — сказал, чуть присев, дядя Саша.

Он выглянул из проема.

Витька, загребая коленями телеграммы с открытками, прижался к стене. Хоть он и стрелял уже в мертвецов, руки все равно сделались потными.

Бум-м! Ружье грохнуло снова. Что-то с шумом обрушилось.

— Мертвецы! — раздался крик ненца.

Дядя Саша выскользнул в коридор.

— На пол!

Короткая очередь из автомата показалась оглушительной. Огненные отблески плеснули в комнатку.

— Витька!

— Сейчас!

Сердце колотилось как сумасшедшее.

Витька выставил карабин вперед и прыгнул к дяде Саше. Стреляя от живота, он почти не целился. Первый выстрел, второй… Впереди поднимались по лестнице чуть подсвеченные (внизу, видимо, были разломаны входные двери), покачивающиеся фигуры.

Мертвецы.

Ни Валеева, ни Кустинского видно не было. Пахло порохом и кровью.

— Стреляй! — крикнул дядя Саша.

Отступив, он вытягивал из кармана новый «рожок».

Витька вскинул карабин. Поймал на мушку голову ближайшего мертвеца.

— Стреляй!

Приклад ахнул в плечо. Мертвеца швырнуло вниз, кого-то он сбил еще. Но вверх уже понимались новые фигуры.

— За мной!

Дядя Саша подскочил к лестнице. Пнул чересчур расторопного. Перезаряженный автомат выкосил, расчистил путь длинной очередью. Гарь повисла в воздухе.

— Вниз!

Ухватив Витьку за рукав, дядя Саша по трупам спустился на площадку между пролетами. Новая очередь в дымном мареве свалила еще четверых. Чуть шевелящемуся Витька выстрелил прямо в лоб.

Ниже не было никого. От дверей тянул ветерок. Слышалось, что по радио все еще поют про Москву.

Витька мысленно пересчитал патроны в обойме. Вроде бы еще четыре оставалось.

— Держись левее, — сказал дядя Саша.

— Они нас засекли, да? — шепотом спросил Витька, крадясь вдоль стены.

— Похоже. А уж после стрельбы… Они прошли небольшой светлый зал с прилавками. Витьке вспомнилось, что раньше здесь продавали марки и календарики.

— Может, побежим?

— Куда? — Дядя Саша прислонился к стенному выступу, показал Витьке, чтобы чуть отстал.

— Влетишь в толпу — и ага. Нет, Витька… Он не договорил.

Из-за выступа на него шагнул мертвец.

— Черт!

Поднять автомат дядя Саша не успел, мертвец свалился на него, увлекая за собой на пол. Очередь бесполезно ударила в неживое тело.

А с улицы заходили еще трое.

— Дядь Саша! — Витька запаниковал.

Он не знал, в кого стрелять.