Первородная кровь

И было, перед чем благоговеть. Передо мной висели не просто фотографии с изображением застывших моментов нашей жизни, нет, — то были волшебные окна в другой мир, мир, лишенный всего порочного и низкого, где главным объектом всех исследований является Красота. Талант и одно лишь нажатие кнопки — и перед нами потрясающе сбалансированный и глубокий по содержанию фотоснимок, будь то портрет, пейзаж или панорама. Это только кажется, что сделать фотографию легко. Настоящее искусство не может быть легким. Простым — да, но легким? Томительные часы в ожидании удачного кадра, лучший ракурс, подходящее освещение и многое другое, — все это делает работу фотографа невозможно трудной, и из сотни сделанных снимков по-настоящему успешными можно назвать от силы десять, а бывает и меньше. Случается, что часы работы не приносят нужного результата, и тогда тебя охватывают разочарование и пустота. Случается, ты видишь нечто, и рука сама тянется к аппарату, чтобы запечатлеть заинтересовавший тебя момент. Чик — и вот уже перед тобой настоящее искусство, обволакивающее своим очарованием… Все это пронеслось в моей голове, когда я заворожено, позабыв обо всем, ходила от одного снимка к другому, долго их рассматривая, анализируя, даже завидуя.

Все это время Алекс шел следом, внимательно наблюдая, но какое мне было дело до вампира за спиной, если рядом находилось само Волшебство?

— Смотри, — указала я на фотографию, одну из моих любимых.

— Видишь этот потрясающий коктейль из света и тени? То, как автор разделил снимок на две составляющие? Причем, это ему удалось поразительно легко! По крайней мере, это производит такое впечатление, хотя, скорее всего, за этим снимком скрываются долгие часы работы… Алекс не прерывал моих восторженных причитаний. Вдруг я услышала за спиной женский возглас:

— Мой милый Алекс! Как же я соскучилась!

И это сбросило меня с небес на землю. Банально звучит, но именно так я себя почувствовала, когда высокая ослепительная брюнетка кинулась Алексу на шею и облепила его поцелуями. Мне показалось это настоящим кощунством, ведь рядом висели потрясающие работы! Разве можно оскорблять Мастеров подобным поведением?

Оторвавшись от поцелуя с выражением досадливой вежливости, Алекс произнес:

— Наташа? Рад тебя видеть. Что ты здесь делаешь?

— Что делаю? Ты же знаешь, я не пропускаю такие события, — она кокетливо поморщилась.

— Хотя и приходится делать вид, что эти фотографии — нечто большее, чем просто банальные картинки.

Мне пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтоб не броситься на эту бестолковую кокетку и не выцарапать ей глаза — так меня обидели её слова!

Оценив меня взглядом идеально накрашенных глаз, женщина спросила:

— А это твоя новая пассия?

— Нет. Это моя дорогая подруга Мирра, которая, готов поспорить, уже готова накинуться на тебя за то, что ты с такой небрежностью отзываешься о работах гениальных мастеров. Так что мой совет: осторожней со словами.

— А я уж решила, что она накинется на меня из-за тебя, — засмеялась Наташа, по-прежнему обнимая Алекса. Последний улыбнулся.

— И это тоже. Она от меня без ума.

Со знанием дела брюнетка обратилась ко мне:

— Все от него без ума. Так что тебе придется с этим смириться. А также с тем, что, получив желаемое, он вряд ли тебе позвонит. Как проделал и со мной, мерзавец, — она хихикнула.

— Но я не в обиде. Мы прекрасно провели время. Может, как-нибудь повторим?

Алекс пожал плечами.

— Все возможно.

Ещё раз облобызав его, красотка умчалась дальше.

Я проводила её долгим взглядом.

— Твоя знакомая?

Вампир улыбнулся.

— Одна из. Я планировал убить её, но потом передумал: живая она принесет больше пользы, так как у неё хорошие связи. Мы провели вместе несколько прекрасных ночей.

— Ночей? В смысле… ты имеешь в виду… — Да. Это называется секс, Мирра.

— Но разве вампиры могут заниматься сексом? — замешкалась я. Об этой стороне Маркус мне не рассказал.

— Разве они не теряют всю тягу к человеческому соитию, как об этом писала Энн Райс?

— Человеческое соитие? Хм, как ужасно звучит, — Алекс повел бровью.

— А что, книги этой писательницы кто-то негласно назвал энциклопедией про вампиров? Нет. Слава Создателю вампиров, кем бы Он ни был, мы не лишились этой возможности. Мы не так уж сильно отличаемся от людей. Конечно, мы не едим гамбургеры, поскольку питаемся несколько иным способом, но мы тоже видим, слышим, говорим, даже дышим. У нас есть сердце — за исключением того, что оно работает не так, как у людей. Нас принято называть мертвецами, но я стою здесь, перед тобой, а не лежу в могиле. Значит, я живой. По-своему. Предполагаю, что функция, как ты говоришь, «соития» осталась при нас как один из самых эффективных способов получать желаемое, после, пожалуй, возможности зачаровывать.

— Но вы же не можете размножаться как люди? — не то утверждала, не то спрашивала я.

— Нет, конечно. Мы делаем себе подобных несколько по-другому. Кстати, я ряд, что эта тема тебя так заинтересовала, — он усмехнулся, а я нахмурилась.

— Это всего лишь любопытство.