Песчаный берег

Хмыкнув, я попрощался. Новые знакомые, неожиданно записавшиеся мне в приятели, кивнули. А я подождал, пока основной поток рабочих схлынет, и прислушался. Тишина. Видимо, померещилось. И, вздохнув, я пошёл переодеваться.

И жизнь потекла своим чередом. Размеренно и однообразно. Шесть дней в неделю я просыпался под неунывающие, полные энтузиазма лозунги радиоточки, отправлялся на Завод, где до 4-х часов дня каждые 30 секунд повторял три несложных движения, потом частенько обедал с новыми друзьями, которые мне не слишком нравились, но объяснили многое в устройстве этого странного мира, а вечером возвращался домой, заваривал крепкий чай и подолгу смотрел, как медленно зажигаются ночные огни Города. Моё бледное отражение в оконном стекле было задумчиво и не давало ни малейшей подсказки о прошлом. И каждое утро, просыпаясь, я чувствовал, что лежу один под серым небом, хотя надо мной был потолок и ещё 9 этажей с такими же кроватями, людьми и потолками…

— Карел! — Верус в очередной раз отвлёк меня от размышлений. — Возвращайся на землю, мы соскучились.

За столом раздалось привычное ржание, которое меня уже порядком раздражало. В этот день нас было пятеро, включая меня.

— Хорошо, что хоть кто-то по мне скучает, — я сделал глоток пенного зелёного напитка, который здесь называли элем, и подмигнул приятелям.

Кстати, на меня он практически не оказывал опьяняющего действия, в то время как остальной компании хватало пары-тройки кружек до «готовности». К счастью, сегодня они, похоже, не планировали напиваться. Только «создавали настроение».

Я не особо прислушивался к разговору, но заметил, что речь снова зашла об Аристократах. Это слово то и дело мелькало в речи работников на Заводе, в магазинах, на улицах… Мне не хотелось привлекать лишнее внимание, поэтому я хранил молчание. Но сейчас, кажется, все были в достаточно расслабленном и флегматичном настроении, чтобы поднять этот вопрос.

— Кто такие Аристократы? — в лоб спросил я, уловив паузу в разговоре.

На меня посмотрели с изрядной долей удивления.

— У вас там, в Солнечном, что, детей совсем ничему не учат? — хмыкнул Авикус, и объяснил, как ребёнку, с таким лицом, будто сам не верил, что ему приходится озвучивать элементарные вещи: — Хозяева. Им принадлежит всё. И мы с тобой.

— И кто они?

— Аристократы есть Аристократы… — вздохнул Аэлия в некотором замешательстве.

— Как они хоть выглядят?

— Никто не знает толком. Говорят, они ростом с трёхэтажный дом. Все из себя белые и красивые. И с крыльями.

— Чушь это про крылья, — фыркнул Авикус. — У меня знакомый был на Каменном берегу. Там в Академии есть памятник Великой Леди — никаких крыльев. А вот ростом, это да…

— Они что, не люди? — снова подал голос я.

— Ну, ты тёмный… — Верус сокрушённо покачал головой. — Нет, конечно. Грубо говоря, они нейтральные, хотя кто ж Аристократов станет классифицировать…

Авикус на это замечание снова фыркнул.

А я, услышав знакомое слово, живо вспомнил человека-кота.

— Стоп, тут поподробнее. Что за нейтральные?

— Мы. И все остальные существа, которые не входят в списки, — устало пояснил Авикус.

— Я вырос среди людей, — соврал я, чтобы как-то пояснить своё невежество. — Что за списки?

Секунду стояла тишина.

— Согласно Пакту Справедливости все живые существа делятся на три группы, — заговорил, наконец, Верус. Видимо, единственный, кто был способен формулировать свои мысли. — Нейтральные — это люди и все те, кто не представляет угрозы их жизни и здоровью. Существа из списка Б — разные создания, которые так или иначе могут навредить тебе. Они обычно немногим сильнее человека, а их опасность вызвана необходимостью питаться. Поэтому между ними и людьми равные права на жизнь. На каждом, кто входит в этот список, есть метка. Обычно в незаметном месте — на руке, за ухом, под волосами. Тут смотри в оба. Или ты, или тебя.

— Не самые страшные, — хмыкнул Аэлия. — Хотя на Завод уже не берут. Только нейтральных.

— Есть ещё списки? — поспешил вставить я, пока мы не успели отклониться от темы.

— Да. Список А, — продолжил Верус, недовольный тем, что его перебили. — Особо опасные существа, за которыми право на жизнь не признаётся. У них тоже есть метка, но прямо на морде, чтобы видно было сразу. Увидишь такое — беги в любую сторону, лишь бы подальше.

Я призадумался.

— И как выглядит метка? Случайно не чёрная татуировка в виде перевёрнутого полумесяца?

— Именно, — кивнул Эр, повернув голову в мою сторону и глядя с некоторым интересом. — Видел?

— Да, у одной девушки, причём на лице. Она не была человеком, верно?

— Совершенно точно, — вставил Аэлия. — Таким не шутят. А как выглядела? Было в ней что-то необычное?

Я покачал головой.

— Красивая, грустная, язык только знала плохо, похоже.

— Да? — поднял брови Эр. — Ты так решил не потому ли, случайно, что говорила она мало и почти не раскрывая рта?

Я припомнил незнакомку в трамвае и наш разговор с ней во всех подробностях, какие только уцелели в моей памяти.

— Вообще-то, именно поэтому.

Аэлия поперхнулся элем.