Снаружи оказалось свежо — пришлось застегнуть куртку до упора.
39 мин, 21 сек 13744
— Парень, да что с тобой?! — воскликнул Эр почти с возмущением. — Это же Хищница, будь она неладна! От них нужно бежать, куда глаза глядят, причём сразу.
— А то что?
— Голову откусит, — печально сказал Верус, и по его лицу я понял, что это не шутка. — У Хищников зубы длиной с палец, пасть раскрывается так, что ей твоя рука или нога, что тростинка. А двигаются они на 5 единиц быстрее человека.
— Насчёт скорости не понял.
— На 50 процентов, так понятнее?
Я кивнул. Некоторые странности становились на своё место, хоть и с натяжкой. Это уже радовало.
Больше в тот день я решил не задавать странных вопросов, но начал прислушиваться к тому, о чём говорили окружающие. Присматриваться — возможно, кто-то из них не человек. Но, похоже, в Городе больше никого не жаловали.
Откровенно говоря, в тот вечер я тщательно осмотрел и собственное тело на предмет каких-либо меток. Просто так. На всякий случай.
Дни тянулись, как безвкусная жвачка. Похожие друг на друга и безынтересные. Временами начинало казаться, что скоро я сам стану таким же, как все окружающие — вечно скучающим и ко всему безразличным.
Вставить номер — примериться — скрепить. Да, теперь я понимаю, отчего в здешних питейных полно народу, но не слышно особого веселья. Туда ходят не за весельем, а за призраком иной жизни, которой на самом деле нет.
Вставить — примериться — скрепить. Потому что есть только Завод и эта бессмысленная последовательность действий.
Вставить — примериться — скрепить.
Вставить — примериться — скрепить.
Вставить — примериться — скрепить.
Меня внезапно охватила злость. Я в очередной раз занёс руку над деталью и замер. Сейчас взорвусь. Это больше не может так продолжаться.
— Карел, не спи! Задерживаешь ход!
Ах, задерживаю? Перевернув номер, я решительно приварил его вверх ногами. И следующий. И ещё. Что, много там? Давайте-давайте!
Я очнулся, наверное, через полчаса. Никто не заметил моей ошибки. Ни один человек. Ни на одном этапе.
Ну, раз так… Будем оригинальны, чего уж там. Отныне номера у нас крепятся новым способом.
Как раз в этот момент за моей спиной, где-то в отдалении, раздался тихий плач. Снова. Я слышал его уже много раз, упорно пытаясь поверить, что мне померещилось.
— Элай, — обратился я к своему «соседу» по ленте. — Ты это слышишь?
— Работай. Просто работай.
На следующий день Элай пропал. На его место пришёл новый работник.
А к концу недели пропал Авикус.
Добиться реакции от общих знакомых было невозможно.
— Все уезжают, — безысходно отвечал Аэлия. — Ты же видел, как часто меняются сотрудники. И Авикус уехал.
— Почему не попрощался? — не отставал я.
— Мало кто прощается. Вот и Альвах…
В моей памяти вдруг вспыхнуло воспоминание о самой первой встрече. Точно, их же тогда было пятеро. Но я этого Альваха больше не видел, ни разу.
— Он что, тоже не попрощался?
— Я же сказал… — завёл шарманку Аэлия, но Верус его перебил.
— Не задавай вопросов, Карел. Здесь этого не любят.
В тот вечер я тоже ушёл, не прощаясь.
В моей квартире была всего одна комната, небольшая кухня и ванная. Почему-то мне больше всего нравилась именно кухня — возможно, из-за большого окна во всю стену, через которое был так хорошо виден Город. И, конечно же, узкая серо-стальная башня вдалеке.
Выполняя несколько ставших уже привычными действий, я думал об Авикусе. Мы с самого начала не поладили, да и он просто не нравился мне, говоря откровенно. Но рассуждать о его исчезновении так равнодушно, как другие, я отчего-то не мог. Кроме того, похоже, он не первый. И, видимо, не последний…
Тёмная громада Завода, которую было отлично видно из моего окна, молчаливо и зловеще возвышалась над Городом, не давая мне покоя. Отчего-то я был уверен, что исчезновения были связаны с ним напрямую.
Тонко засвистел чайник, привлекая моё внимание. Пребывая в глубокой задумчивости, я машинально выключил огонь, кинул в чашку немного чайных листьев и залил кипятком.
Люди приходят в Город в надежде заработать. Самые разные, они словно сливаются в одну тень, становятся похожи друг на друга одинаково безразличными выражениями лиц. А затем исчезают без причин и, кажется, без последствий.
Почему?
Здесь не любят вопросов. А значит, боятся.
Руки делали всё сами, я даже не пытался вдумываться. Действия, доведённые до автоматизма, не мешали мыслям, которые были далеко от работы.
Я почти не заметил, как наступило четыре. Верхнее освещение постепенно гасло, рабочие устало расходились кто куда. Я и сам потянулся за курткой, которую заблаговременно взял с собой в цех, но сквозняк в который раз принёс откуда-то из глубин здания стон. Я поймал себя на мысли, что голос, кажется, был женским.
— Идёшь? — спросил Аэлия, пропуская кого-то у выхода.
— Позже, — отозвался я, сжав в руке куртку.
— Как хочешь.
Секунду поколебавшись, не пойти ли за ним, я всё-таки свернул в нерабочую зону, попутно накидывая верхнюю одежду — мало ли, свободные руки могут пригодиться.
— А то что?
— Голову откусит, — печально сказал Верус, и по его лицу я понял, что это не шутка. — У Хищников зубы длиной с палец, пасть раскрывается так, что ей твоя рука или нога, что тростинка. А двигаются они на 5 единиц быстрее человека.
— Насчёт скорости не понял.
— На 50 процентов, так понятнее?
Я кивнул. Некоторые странности становились на своё место, хоть и с натяжкой. Это уже радовало.
Больше в тот день я решил не задавать странных вопросов, но начал прислушиваться к тому, о чём говорили окружающие. Присматриваться — возможно, кто-то из них не человек. Но, похоже, в Городе больше никого не жаловали.
Откровенно говоря, в тот вечер я тщательно осмотрел и собственное тело на предмет каких-либо меток. Просто так. На всякий случай.
Дни тянулись, как безвкусная жвачка. Похожие друг на друга и безынтересные. Временами начинало казаться, что скоро я сам стану таким же, как все окружающие — вечно скучающим и ко всему безразличным.
Вставить номер — примериться — скрепить. Да, теперь я понимаю, отчего в здешних питейных полно народу, но не слышно особого веселья. Туда ходят не за весельем, а за призраком иной жизни, которой на самом деле нет.
Вставить — примериться — скрепить. Потому что есть только Завод и эта бессмысленная последовательность действий.
Вставить — примериться — скрепить.
Вставить — примериться — скрепить.
Вставить — примериться — скрепить.
Меня внезапно охватила злость. Я в очередной раз занёс руку над деталью и замер. Сейчас взорвусь. Это больше не может так продолжаться.
— Карел, не спи! Задерживаешь ход!
Ах, задерживаю? Перевернув номер, я решительно приварил его вверх ногами. И следующий. И ещё. Что, много там? Давайте-давайте!
Я очнулся, наверное, через полчаса. Никто не заметил моей ошибки. Ни один человек. Ни на одном этапе.
Ну, раз так… Будем оригинальны, чего уж там. Отныне номера у нас крепятся новым способом.
Как раз в этот момент за моей спиной, где-то в отдалении, раздался тихий плач. Снова. Я слышал его уже много раз, упорно пытаясь поверить, что мне померещилось.
— Элай, — обратился я к своему «соседу» по ленте. — Ты это слышишь?
— Работай. Просто работай.
На следующий день Элай пропал. На его место пришёл новый работник.
А к концу недели пропал Авикус.
Добиться реакции от общих знакомых было невозможно.
— Все уезжают, — безысходно отвечал Аэлия. — Ты же видел, как часто меняются сотрудники. И Авикус уехал.
— Почему не попрощался? — не отставал я.
— Мало кто прощается. Вот и Альвах…
В моей памяти вдруг вспыхнуло воспоминание о самой первой встрече. Точно, их же тогда было пятеро. Но я этого Альваха больше не видел, ни разу.
— Он что, тоже не попрощался?
— Я же сказал… — завёл шарманку Аэлия, но Верус его перебил.
— Не задавай вопросов, Карел. Здесь этого не любят.
В тот вечер я тоже ушёл, не прощаясь.
В моей квартире была всего одна комната, небольшая кухня и ванная. Почему-то мне больше всего нравилась именно кухня — возможно, из-за большого окна во всю стену, через которое был так хорошо виден Город. И, конечно же, узкая серо-стальная башня вдалеке.
Выполняя несколько ставших уже привычными действий, я думал об Авикусе. Мы с самого начала не поладили, да и он просто не нравился мне, говоря откровенно. Но рассуждать о его исчезновении так равнодушно, как другие, я отчего-то не мог. Кроме того, похоже, он не первый. И, видимо, не последний…
Тёмная громада Завода, которую было отлично видно из моего окна, молчаливо и зловеще возвышалась над Городом, не давая мне покоя. Отчего-то я был уверен, что исчезновения были связаны с ним напрямую.
Тонко засвистел чайник, привлекая моё внимание. Пребывая в глубокой задумчивости, я машинально выключил огонь, кинул в чашку немного чайных листьев и залил кипятком.
Люди приходят в Город в надежде заработать. Самые разные, они словно сливаются в одну тень, становятся похожи друг на друга одинаково безразличными выражениями лиц. А затем исчезают без причин и, кажется, без последствий.
Почему?
Здесь не любят вопросов. А значит, боятся.
Руки делали всё сами, я даже не пытался вдумываться. Действия, доведённые до автоматизма, не мешали мыслям, которые были далеко от работы.
Я почти не заметил, как наступило четыре. Верхнее освещение постепенно гасло, рабочие устало расходились кто куда. Я и сам потянулся за курткой, которую заблаговременно взял с собой в цех, но сквозняк в который раз принёс откуда-то из глубин здания стон. Я поймал себя на мысли, что голос, кажется, был женским.
— Идёшь? — спросил Аэлия, пропуская кого-то у выхода.
— Позже, — отозвался я, сжав в руке куртку.
— Как хочешь.
Секунду поколебавшись, не пойти ли за ним, я всё-таки свернул в нерабочую зону, попутно накидывая верхнюю одежду — мало ли, свободные руки могут пригодиться.
Страница 6 из 11
