Песня о рыбе

Легко сказать! Как только Хорхе Луис смог держаться на ногах, им овладел бес беспокойства. Сначала он стал бегать по пятачку святого места в постоянном страхе переступить границу. Потом он принялся обследовать пещеру. Он осматривал стены и раскачивал камни. Один такой камень слегка качнулся. Или это ему показалось… Он выскочил из пещеры, ухватил корягу, приготовленную на дрова, и потащил её к камню. От натуги он весь вспотел и потерял сознание. Сколько времени он пробыл в обмороке и как долго собирался с силами, чтобы подняться, нас не интересует: нам важно, что, едва встав на ноги, он опять забеспокоился. Схватил корягу и начал ковырять все, попавшиеся под руку, камни. Зачем, он и сам не знает: просто ему нужно было чем-то заняться. Как назло, ни один камень не поддавался, все сидели на своих местах прочно, как монолит. А может, это и был монолит. Зато стены пещеры закачались, а потом вообще пустились в пляс. Хорхе Луис ловко увернулся от особо вертлявой колонны, но не удержался на ногах, упал и покатился вниз по наклонной плоскости. Дорожка под ним была гладенькой, ветерок ласково свистел в ушах, а в горле приятно щекотало. Ему так понравилось падать! Всё падал бы и падал без конца! Но нет! Всему хорошему приходит конец. Пришёл конец и полёту. Посадка была мягкой. Хорхе Луис открыл глаза и начал привыкать к сумеркам. Привыкнув, он увидел на стене изображение Кецалькоатля — Крылатого Змея — в реалистичной манере, в натуральную величину. «Привет!» — сказал Кецалькоатль и отделился от стены. Так он настоящий, а не нарисованный! Хотел было Хорхе Луис улететь назад в пещеру, да не смог.«Привет!» — ответил он дрожащим голосом, — «Хочешь полететь со мной?» — спросил Змей,«Конечно, хочу!» — обрадовался Хорхе Луис. Летать ему нравилось, — «Тогда садись мне на спину!» — Хорхе Луис не заставил себя долго ждать, не стал спрашивать, куда предстоит лететь, и как он вернётся обратно: просто ему нравилось всё, что происходило.

И вот они летят. Летели, летели, наконец, прилетели. Кецалькоатль говорит: Я сейчас дохну огнём, и ты при его свете увидишь лаз, а в нём лестница. Иди потом туда, вылезай наружу!«— как сказано, так и сделано. И вот нашёл Хорхе Луис лестницу и полез по ней наверх. Долго он лез или не очень, он сейчас и не помнит, да это и неважно. Но, когда он выбрался наружу, он сразу понял, что Кецалькоатль принёс его в землю обетованную. Это был Уругвай! Самая спокойная страна Латинской Америки. Маленький клочок субтропиков между океаном, Аргентиной и Бразилией. Эти две мощные соседки пытались было присоединить Уругвай к себе, но это как-то не срослось, и страна осталась независимой. В двадцатом веке пошла мода на диктаторов, но ни один из них в Уругвае надолго как-то не прижился.»

Но Хорхе Луису повезло ещё больше: он выбрался на тот участок земной тверди, который принадлежал русским — самому влиятельному национальному меньшинству Уругвая.

Эта группа русских строителей покинула Россию незадолго до революции, предвидя наступление кровавой эпохи. Они точно знали, куда им лучше уплыть: у них была карта Паталы-Америки, составленная самым первым кришнаитом Арджуной. Карту эту привёз в Россию Василий Долгорукий, пращур Елены Блаватской, из Индии, где он жил под покровительством могульского императора Акбара. Но не факт, что он сам не был покровителем этого просвещённого правителя: мы-то знаем, что у всех Долгоруких крутой нрав и длинные руки. Впрочем, сейчас это не важно. Сейчас важно то, что, кроме карты, они увезли из России Душу строительства. Вообще-то, Бог предполагал, что они будут строить светлое будущее в России, но русский народ решил иначе и доверил это важное дело слугам дьявола. Поэтому в наше время самая употребляемая мантра в России это «чёрт побери».

То-то было радости в Уругвае, когда русские строители туда приплыли! Как там расцвело строительство и архитектура! Это среди испанских креолов. Местным индейцам тоже перепало: они получили Закон и ещё их обучили ремёслам. Русского Учителя прославили как Великого Змея, отца народа. Так сбылось пророчество о том, что Кецалькоатль вернётся в Америку на корабле виде белого человека.

Хулиа Переда, хозяйка того поместья, где очутился Хорхе Луис, велела перенести его в дом и пригласила врача. «Сотрясение мозга», — сказал врач, «Будем лечить», — сказал муж Хули Карлос.

Долго ли, коротко ли, но Хорхе Луис выздоровел «Что ты теперь собираешься делать?» — спросила у него Хулиа, — «Я очень хочу узнать, почему обрушилась крыша,» — «Это возможно: тебе следует поступить на наш факультет строительства и архитектуры, — сказала Хулиа, жаль, что у тебя нет документов, но, раз ты мой гость, то моя семья тебе поможет».