Если бы этот городок был живым существом, то теперь непременно бы задохнулся в клубах пыли, что поднимаются, едва по дороге промчится вереница грузовиков. Городок со всех сторон облеплен убогими домишками, стоящими друг от друга на почтительном расстоянии, будто хозяева не хотят, чтобы другие топтали землю у их порога.
267 мин, 9 сек 19495
— А левое?
Последовала некоторая пауза. Нокс перевел взгляд на левое ухо Лоуэлла и заметил глубокий шрам под виском, совсем рядом с ушной раковиной. Лоуэлл, видимо, понял, куда тот смотрит, и пояснил:
— Несколько лет назад меня здорово поранили. Барабанная перепонка лопнула… так что, теперь я совершенно глух на левое ухо. Поэтому лучше рядом со мной идти по правую мою руку.
Рот Нокса сложился в прямую линию. Ему вдруг стало неловко за свою бестактность, но Лоуэлла, очевидно, это нисколько не задело. Он снова беззаботно улыбнулся Ноксу и взял его чемодан.
— А как же машина? — спросил Нокс, когда Лоуэлл направился в сторону спуска к озеру.
— Она здесь никому не нужна, я спокойно оставляю ее здесь на неделю.
Нокс озадаченно кивнул и попытался забрать чемодан у Лоуэлла, потому как ему было жутко неловко перед новым знакомым, но тот даже не обратил ни малейшего внимания на него. Он спокойно спустился рысцой по склону и остановился, терпеливо ожидая, пока Нокс спустится за ним. Глубоко вдохнув свежий воздух, Нокс шагнул навстречу своему самому кошмарному путешествию в жизни.
ГЛАВА 2.
Солнце начинало клониться к горизонту, когда Лоуэлл вывел своего попутчика из густого леса. По дороге им встретилось немало представителей тамошней фауны, и Нокс почти каждую минуту останавливался, чтобы проследить за очередной вспорхнувшей с сосновых веток сойкой или прячущимся за стволами вековых деревьев толсторогами. Нокс приехал сюда вовсе не затем, чтобы удовлетворить научное любопытство, но, как истинный биолог, не мог себя пересилить. Каждый шорох в листве или крик в пышных кронах привлекал его внимание. Лоуэлл всякий раз останавливался и терпеливо ждал, пока его попутчик оторвется от созерцания видов. Он всем своим видом выражал понимание, но Ноксу казалось, что скоро его нервы сдадут. От съемок на фотоаппарат пришлось отказаться, да и довольно дорогая пленка лежала где-то на дне чемодана, тщательно запакованная в цилиндрической формы контейнеры.
Нокс никогда не был заядлым путешественником, и уже после нескольких сотен метров подъема почувствовал сильную усталость. Воздух, становившийся все холодней по мере их подъема, теперь драл носоглотку, и Нокс не мог позволить себе сделать хоть глоток воды, которую в огромных количествах нес на спине Лоуэлл. Последний шел настолько бодро, что Нокс только удивлялся его энергичности и проворности. После долгого подъема пошла совершенно плоская местность, где и деревья стали попадаться куда реже. Нокса посетила надежда, что Лоуэлл сделает привал, но преодолев последний уступ, он обнаружил, что попутчик шел далеко впереди, не потеряв ни капли энергии. Немного отдышавшись, Нокс рысцой нагнал Лоуэлла.
Лоуэлл остановился перед огромной сухой корягой, лапы которой расходились в разные стороны и покачивались на ветру, и поднял голову. На их пути вырастала довольно высокая каменистая стена, которую при желании можно было преодолеть только со скалолазным снаряжением. Нокс явственно слышал, как где-то наверху этой скалы жутко выл ветер, а ветки сосен громко трещали и ломались под его напором. Солнце скрылось за тяжелыми тучами, затянувшими почти все небесное полотно, и окружавший их лес стал совершенно унылым и негостеприимным. Лоуэлл тряхнул седеющей головой, и тоненькая сосновая веточка, запутавшаяся в его волосах, слетела в пожухшую траву. Он опустил чемодан Нокса на прогалину сырой земли и объявил долгожданный привал. Ветер взвыл с новой силой, чуть не повалив чемодан на бок, и Нокс решил придавить его своим весом, не найдя другого подходящего для отдыха места.
Лоуэлл отошел на несколько шагов и принялся расхаживать по сырой земле, очевидно, прикидывая дальнейший маршрут. Когда он повернулся к Ноксу левым боком, тот заметил на его поясе короткоствольное ружье. Но Нокс надеялся, что оружием воспользоваться не придется. Серьезно опасаться здесь нужно было гризли, но уже то, что медвежата барибала спокойно расхаживали на окраине опушки, говорило о сравнительной безопасности. Нокс знал, что барибал ни за что не сунется на ту землю, где царствует гризли.
На лес опустились сумерки. Нокс поднял глаза и увидел, как на фоне свинцового неба мелькнули широкие крылья ястребиной совы. С каждым дуновением ветра или движением животного лес оживал. Усталые глаза Нокса начали слезиться, и вскоре движение каждого животного превращалось в непрерывное мелькание. Нокс так долго сидел, уставившись в одну точку, что мелькание превратилось в одну сплошную и постоянно движущуюся стену. Он несколько раз проморгал и закрыл ладонью глаза, чтобы избавить себя от мучений. Он не знал, сколько времени прошло, пока тяжелая ладонь Лоуэлла не опустилась на его ноющее плечо, которое он даже не заметил, когда ушиб.
— Что с вами? — обеспокоенно спросил Лоуэлл, наклонившись к его лицу. — У вас нездоровый вид.
— Я очень долго ехал по яркому солнцу, глаза сильно устали, — Нокс протер тыльной стороной ладони слезящиеся глаза. — Уже все мелькает, как на карусели сидишь.
Последовала некоторая пауза. Нокс перевел взгляд на левое ухо Лоуэлла и заметил глубокий шрам под виском, совсем рядом с ушной раковиной. Лоуэлл, видимо, понял, куда тот смотрит, и пояснил:
— Несколько лет назад меня здорово поранили. Барабанная перепонка лопнула… так что, теперь я совершенно глух на левое ухо. Поэтому лучше рядом со мной идти по правую мою руку.
Рот Нокса сложился в прямую линию. Ему вдруг стало неловко за свою бестактность, но Лоуэлла, очевидно, это нисколько не задело. Он снова беззаботно улыбнулся Ноксу и взял его чемодан.
— А как же машина? — спросил Нокс, когда Лоуэлл направился в сторону спуска к озеру.
— Она здесь никому не нужна, я спокойно оставляю ее здесь на неделю.
Нокс озадаченно кивнул и попытался забрать чемодан у Лоуэлла, потому как ему было жутко неловко перед новым знакомым, но тот даже не обратил ни малейшего внимания на него. Он спокойно спустился рысцой по склону и остановился, терпеливо ожидая, пока Нокс спустится за ним. Глубоко вдохнув свежий воздух, Нокс шагнул навстречу своему самому кошмарному путешествию в жизни.
ГЛАВА 2.
Солнце начинало клониться к горизонту, когда Лоуэлл вывел своего попутчика из густого леса. По дороге им встретилось немало представителей тамошней фауны, и Нокс почти каждую минуту останавливался, чтобы проследить за очередной вспорхнувшей с сосновых веток сойкой или прячущимся за стволами вековых деревьев толсторогами. Нокс приехал сюда вовсе не затем, чтобы удовлетворить научное любопытство, но, как истинный биолог, не мог себя пересилить. Каждый шорох в листве или крик в пышных кронах привлекал его внимание. Лоуэлл всякий раз останавливался и терпеливо ждал, пока его попутчик оторвется от созерцания видов. Он всем своим видом выражал понимание, но Ноксу казалось, что скоро его нервы сдадут. От съемок на фотоаппарат пришлось отказаться, да и довольно дорогая пленка лежала где-то на дне чемодана, тщательно запакованная в цилиндрической формы контейнеры.
Нокс никогда не был заядлым путешественником, и уже после нескольких сотен метров подъема почувствовал сильную усталость. Воздух, становившийся все холодней по мере их подъема, теперь драл носоглотку, и Нокс не мог позволить себе сделать хоть глоток воды, которую в огромных количествах нес на спине Лоуэлл. Последний шел настолько бодро, что Нокс только удивлялся его энергичности и проворности. После долгого подъема пошла совершенно плоская местность, где и деревья стали попадаться куда реже. Нокса посетила надежда, что Лоуэлл сделает привал, но преодолев последний уступ, он обнаружил, что попутчик шел далеко впереди, не потеряв ни капли энергии. Немного отдышавшись, Нокс рысцой нагнал Лоуэлла.
Лоуэлл остановился перед огромной сухой корягой, лапы которой расходились в разные стороны и покачивались на ветру, и поднял голову. На их пути вырастала довольно высокая каменистая стена, которую при желании можно было преодолеть только со скалолазным снаряжением. Нокс явственно слышал, как где-то наверху этой скалы жутко выл ветер, а ветки сосен громко трещали и ломались под его напором. Солнце скрылось за тяжелыми тучами, затянувшими почти все небесное полотно, и окружавший их лес стал совершенно унылым и негостеприимным. Лоуэлл тряхнул седеющей головой, и тоненькая сосновая веточка, запутавшаяся в его волосах, слетела в пожухшую траву. Он опустил чемодан Нокса на прогалину сырой земли и объявил долгожданный привал. Ветер взвыл с новой силой, чуть не повалив чемодан на бок, и Нокс решил придавить его своим весом, не найдя другого подходящего для отдыха места.
Лоуэлл отошел на несколько шагов и принялся расхаживать по сырой земле, очевидно, прикидывая дальнейший маршрут. Когда он повернулся к Ноксу левым боком, тот заметил на его поясе короткоствольное ружье. Но Нокс надеялся, что оружием воспользоваться не придется. Серьезно опасаться здесь нужно было гризли, но уже то, что медвежата барибала спокойно расхаживали на окраине опушки, говорило о сравнительной безопасности. Нокс знал, что барибал ни за что не сунется на ту землю, где царствует гризли.
На лес опустились сумерки. Нокс поднял глаза и увидел, как на фоне свинцового неба мелькнули широкие крылья ястребиной совы. С каждым дуновением ветра или движением животного лес оживал. Усталые глаза Нокса начали слезиться, и вскоре движение каждого животного превращалось в непрерывное мелькание. Нокс так долго сидел, уставившись в одну точку, что мелькание превратилось в одну сплошную и постоянно движущуюся стену. Он несколько раз проморгал и закрыл ладонью глаза, чтобы избавить себя от мучений. Он не знал, сколько времени прошло, пока тяжелая ладонь Лоуэлла не опустилась на его ноющее плечо, которое он даже не заметил, когда ушиб.
— Что с вами? — обеспокоенно спросил Лоуэлл, наклонившись к его лицу. — У вас нездоровый вид.
— Я очень долго ехал по яркому солнцу, глаза сильно устали, — Нокс протер тыльной стороной ладони слезящиеся глаза. — Уже все мелькает, как на карусели сидишь.
Страница 6 из 73
