Пирожки по-хаффлпаффски

Гермиона посыпала тесто мукой. Все буквально валилось у нее из рук. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Пусть так! Но ведь бывают сердца, до которых не достучаться. Соседки по комнате посмеивались над ней — как же, роман в письмах! О том, что никакого романа не было, им знать не обязательно. Но благодаря этой переписке Гермиону оставили в покое и больше не пытались ни с кем знакомить. А она самозабвенно врала о большой любви и лебединой верности. И чем больше проходило времени, тем понятнее становилось, что всех новых знакомых невольно сравнивает с одним английским Мастером зелий. И сравнение всегда оказывалось в пользу последнего. Сначала ее это веселило, потом забавляло, потом заставило задуматься и загрустить. Ведь кто она для него? Бывшая студентка, причем не самая любимая. Но ведь для бывших студенток не готовят утку. Их не поят дорогим вином и не гуляют с ними в парке, прикрывая глаза на нарушения статута секретности. Их не опекают после выпуска, им не рецензируют статьи, жертвуя основной работой. Не заботятся об их племянниках. Не высылают среди ночи зелья от ожогов, едва узнав о неудачном эксперименте. И не пишут длиннющих свитков с приложением подробных кулинарных рецептов. Но в то же время она прекрасно ощущала расстояние, на котором держал ее бывший профессор. Когда Гермиона поняла, что никаких шагов навстречу не дождется, она специально приезжала в Хогвартс, чтобы увидеть его. И что? Четыре раза! Четыре раза она набиралась смелости, бросала все и приезжала. Спасибо Уильяму — повод был всегда. А в результате? Северус всегда приглашал ее на чай. Она соглашалась, но это был только чай! В его рабочем кабинете. И если в обычное время закрытость профессора подчеркивалась сюртуком со множеством мелких пуговиц, то в рабочей обстановке четырнадцать дополнительных пуговиц на мантии пресекали все мысли о человеческой природе слизеринского декана. Не человек, но официальное лицо. Маска. Бр-р-р… И арктический холод подземелий. Снейп, конечно, старался быть любезным: заваривал чай, предлагал печенье, но в кабинете он был таким… Снейпом! Сухие ответы на робкие вопросы, настороженность во взгляде и прямая спина, чуть искривленные в усмешке губы и саркастичный ответ на все. Бархатный голос и ни одного лишнего слова. Но что тогда делать с письмами? На пергаменте четкие строчки разбивали привычную маску, и из-под нее выглядывал совершенно другой человек. Тот, который красиво разделывал утку и рассуждал о свойствах вина. Тот, в чьих глазах можно утонуть. Тот, с кем хотелось потерять голову и разделить жизнь.

И Гермиона чувствовала, что интересна ему. В его присутствии кровь бежала быстрее, и острее ощущалась принадлежность к женскому полу. Куда там до него университетским покорителям сердец, которые думают, что пара комплиментов и немного выпивки — залог хорошего секса. Она уже давно призналась себе, что не интересуется сверстниками. И тогда же поняла, чего хочет. Она хочет… луну. Северус был так же недостижим. Но его внимания хотелось добиваться совсем не гриффиндорскими методами. И неважно, с кем пришлось сразится — с собой, с ним, с целым миром…

Гермиона готовилась к этой встрече. Она прочитала горы литературы, в том числе и «Настоящая ведьма. Как околдовать колдуна». И пирожки станут оружием в этой борьбе. Но тесто в очередной раз отказывалось подниматься. Что она делает не так? Рецепт был найден в интернете и сопровождался кучей фотографий, соответствующих каждой стадии процесса. Результат стараний незадачливой кухарки не походил на эти снимки! Может, не надо было каждую минуту тревожить тесто? Может, те комочки, которые она скатывала с рук и добавляла обратно в тесто, пока замешивала, нужно было выкинуть? Ну не дано ей это! Совсем отчаявшись, она бросилась в магазин за замороженным тестом. Еще столько всего надо успеть…

Гермиона быстренько налепила пирожков, спрятав в один из них серебрянный сикль, на счастье. И вот уже пирожки томятся в духовке. Стол красиво, как она надеялась, сервирован. Постель, на всякий случай, заправлена новым шелковым бельем. А она сама, уже успевшая несколько раз переодеться и наложить легкие чары привлекательности, сидит в кресле и следит за стрелками часов.

15-58. Еще две минуты.

Дрожат руки, и бешено колотится сердце. Да что же это такое? У нее все получится! Она точно знает, что делать! Книги не врут! Или врут? Она закусила губу.

16-00.

Северус был пунктуален. Он вышел из камина ровно в назначенное время и огляделся. Его ждали. Это было приятно. Невольно он засмотрелся на красиво сервированный стол и в ту же минуту почувствовал себя чрезвычайно глупо — он не сразу заметил Гермиону. Девушка сидела в кресле, закусив губу, и молчала. Ему так кажется, или она бледнее обычного? Что с ней? Заболела? Или? Нужно было что-то делать с неловкой паузой.

— Добрый день, Гермиона.

— Добрый день, Северус.

— Вы хотели меня чем-то удивить?

— Хотела.

Гермиона старательно облизала губы. Северус сделал вид, что этой провокации не заметил.

— Чего же вы ждете?