Фандом: Гарри Поттер. Как найти путь к сердцу мужчины.
11 мин, 27 сек 9936
— Сюрприз еще не готов. Может быть, вина?
— Не откажусь.
Северус молча опустился в кресло.
— Вам налить?
— Гермиона, может, я и повторяюсь, но девушка с бутылкой в руке производит неприятное впечатление.
Он отнял у нее бутылку, разлил вино по бокалам и замер в ожидании. Сейчас. Сейчас она что-то скажет. Так обычно нервничают хорошие люди, перед тем как сказать что-то неприятное для собеседника. Северус собрался. Ну же! Вперед, Гриффиндор! Гермиона начала водить пальцем по ободку бокала. Вот что с ней делать?!
— Гермиона. — Девушка вздрогнула. — Вы что-то хотели мне сказать?
— Я?
— Как ни странно, вы. Я все еще готов удивляться.
— Ах, это… Я готовлю пирожки с трюфелем.
— В первый раз?
— Ну да. Почему вы спрашиваете?
— Я не большой специалист, но, судя по запаху…
— Ой! — И Гермиона убежала на кухню.
Северус вконец растерялся.
Гермиона заскочила на кухню и прислонилась спиной к стене. Все шло не так! Легкое кокетство, описанное на восемьдесят шестой странице «Ведьмы» у нее не получалось, игра с бокалом на него никак не действовала. Даже томное облизывание губ, после которого мужчина должен судорожно сглотнуть и придвинуться, произвело обратный эффект. А еще эти пирожки!
Они ожидаемо подгорели. Гермиона взяла терку и начала обдирать ею бока выпечки. От бессилия хотелось расплакаться. Ну почему она не стройная длинноногая блондинка с голубыми глазами? Мужчинам обычно нравятся такие. Или в ее случае уместнее было бы перекрасить волосы в рыжий цвет и купить зеленые линзы?
Гермиона чувствовала себя двоечницей на экзамене. Ей всего-то надо было получить от Северуса однозначный ответ на вопрос: возможны ли между ними какие-то отношения? Не лги себе, тут же поправилась она, какие-то отношения уже есть. Ей хотелось любви. И не просто любви, а любви Северуса Снейпа. Когда Гермиона продумывала этот план, казалось, что самое главное — заманить его на свою территорию, а уж с соблазнением проблем быть не должно. В книгах все было просто: прикоснитесь, заставьте потерять голову, разрешите себя поцеловать… А как? Как прикоснуться к человеку, который напряжен, словно натянутая струна? Как заставить потерять голову мраморное изваяние? Как целоваться с глыбой льда? Про соблазнение с экскурсией в спальню и ниспадающим с плеч халатиком речь даже не шла. Ну почему с ним так все сложно?!
Северус извелся. Дались ей эти пирожки! Сколько можно за ними ходить? Когда показалась Гермиона с блюдом, он уже полностью овладел собой и лишь иронично повел бровью, оценивая труд хозяйки.
— Да знаю я, как-то не очень они выглядят, — жалобно начала Гермиона, — но они должны быть очень вкусными.
— Я в этом не сомневаюсь.
Чтобы подчеркнуть свою уверенность, Северус взял пирожок и решительно укусил. Потом замер и встал.
— Что случилось? Все так плохо? — Гермиона немедленно оказалась рядом.
— Это и есть ваш сюрприз? — Он аккуратно извлек изо рта монету и обломок зуба. Осколком сломанного зуба он умудрился порезать язык.
Гермиона побледнела:
— Репаро!
— Вы хотели починить монету? Уверяю вас, я ее не сломал.
— З-з-зуб… я хотела починить зуб.
— Гермиона, но вы же отличница. Репаро — это для вещей, созданных руками человека. А для зуба нужна медицинская магия.
— Эпискей? Энервейт?
— Колдомедик. Завтра.
— Северус, мне так жаль! Это я на счастье… — И Гермиона расплакалась.
Он никогда не умел утешать, но видел, как это делают другие. Для этого надо приобнять… вот так… и погладить по спине… Вроде бы ничего сложного. Северус не ожидал, что от этих нехитрых действий Гермиона зайдется рыданиями и, всхлипывая, прижмется к нему. Но он же не железный, честное слово! В его объятиях молодая и приятная женщина, на которую так странно действуют легкие поглаживания по спине. Что она делает? Не может быть! Руки Гермионы проникли под ткань его легкой мантии и легли на спину, требовательно притягивая. Ее прикосновения обжигали. Мысли зазвенели хрусталем бокалов:
«Что она творит? Она не понимает, что еще чуть-чуть и ничего нельзя будет изменить? Она не понимает, что еще несколько движений и дружбе конец? А что придет на смену?»
Гермиона прижималась к нему все отчаяннее и отчаяннее и начала двигаться куда-то в сторону стола. Северус наклонился к ней, чтобы сказать что-то нужное… Чтобы предотвратить неминуемое, попытаться остановить… Она легко вскинула голову и нашла губами его губы. Всхлипнула и приоткрыла рот, приглашая. Его язык осторожно скользнул по ее зубам. Дальше, глубже… Что он делает?!
Мгновение — и вся сервировка разлетелась по комнате, лишь на краю стола чудом задержалось блюдо с пирожками. Еще миг — и Гермиона оказалась на столе, тесно сжав коленями бедра Северуса. В его голове по-прежнему стучало:
«Это надо прекратить!»
Но она уже рванула его мантию, и пуговицы горошинами застучали по столу. Рубашку… Опять сухой стук… И вот нежные руки заскользили от обнаженной груди к плечам. Лаская, освобождая от одежды… Северус зарычал и одним рывком сорвал с Гермионы футболку. В ушах стучало:
— Не откажусь.
Северус молча опустился в кресло.
— Вам налить?
— Гермиона, может, я и повторяюсь, но девушка с бутылкой в руке производит неприятное впечатление.
Он отнял у нее бутылку, разлил вино по бокалам и замер в ожидании. Сейчас. Сейчас она что-то скажет. Так обычно нервничают хорошие люди, перед тем как сказать что-то неприятное для собеседника. Северус собрался. Ну же! Вперед, Гриффиндор! Гермиона начала водить пальцем по ободку бокала. Вот что с ней делать?!
— Гермиона. — Девушка вздрогнула. — Вы что-то хотели мне сказать?
— Я?
— Как ни странно, вы. Я все еще готов удивляться.
— Ах, это… Я готовлю пирожки с трюфелем.
— В первый раз?
— Ну да. Почему вы спрашиваете?
— Я не большой специалист, но, судя по запаху…
— Ой! — И Гермиона убежала на кухню.
Северус вконец растерялся.
Гермиона заскочила на кухню и прислонилась спиной к стене. Все шло не так! Легкое кокетство, описанное на восемьдесят шестой странице «Ведьмы» у нее не получалось, игра с бокалом на него никак не действовала. Даже томное облизывание губ, после которого мужчина должен судорожно сглотнуть и придвинуться, произвело обратный эффект. А еще эти пирожки!
Они ожидаемо подгорели. Гермиона взяла терку и начала обдирать ею бока выпечки. От бессилия хотелось расплакаться. Ну почему она не стройная длинноногая блондинка с голубыми глазами? Мужчинам обычно нравятся такие. Или в ее случае уместнее было бы перекрасить волосы в рыжий цвет и купить зеленые линзы?
Гермиона чувствовала себя двоечницей на экзамене. Ей всего-то надо было получить от Северуса однозначный ответ на вопрос: возможны ли между ними какие-то отношения? Не лги себе, тут же поправилась она, какие-то отношения уже есть. Ей хотелось любви. И не просто любви, а любви Северуса Снейпа. Когда Гермиона продумывала этот план, казалось, что самое главное — заманить его на свою территорию, а уж с соблазнением проблем быть не должно. В книгах все было просто: прикоснитесь, заставьте потерять голову, разрешите себя поцеловать… А как? Как прикоснуться к человеку, который напряжен, словно натянутая струна? Как заставить потерять голову мраморное изваяние? Как целоваться с глыбой льда? Про соблазнение с экскурсией в спальню и ниспадающим с плеч халатиком речь даже не шла. Ну почему с ним так все сложно?!
Северус извелся. Дались ей эти пирожки! Сколько можно за ними ходить? Когда показалась Гермиона с блюдом, он уже полностью овладел собой и лишь иронично повел бровью, оценивая труд хозяйки.
— Да знаю я, как-то не очень они выглядят, — жалобно начала Гермиона, — но они должны быть очень вкусными.
— Я в этом не сомневаюсь.
Чтобы подчеркнуть свою уверенность, Северус взял пирожок и решительно укусил. Потом замер и встал.
— Что случилось? Все так плохо? — Гермиона немедленно оказалась рядом.
— Это и есть ваш сюрприз? — Он аккуратно извлек изо рта монету и обломок зуба. Осколком сломанного зуба он умудрился порезать язык.
Гермиона побледнела:
— Репаро!
— Вы хотели починить монету? Уверяю вас, я ее не сломал.
— З-з-зуб… я хотела починить зуб.
— Гермиона, но вы же отличница. Репаро — это для вещей, созданных руками человека. А для зуба нужна медицинская магия.
— Эпискей? Энервейт?
— Колдомедик. Завтра.
— Северус, мне так жаль! Это я на счастье… — И Гермиона расплакалась.
Он никогда не умел утешать, но видел, как это делают другие. Для этого надо приобнять… вот так… и погладить по спине… Вроде бы ничего сложного. Северус не ожидал, что от этих нехитрых действий Гермиона зайдется рыданиями и, всхлипывая, прижмется к нему. Но он же не железный, честное слово! В его объятиях молодая и приятная женщина, на которую так странно действуют легкие поглаживания по спине. Что она делает? Не может быть! Руки Гермионы проникли под ткань его легкой мантии и легли на спину, требовательно притягивая. Ее прикосновения обжигали. Мысли зазвенели хрусталем бокалов:
«Что она творит? Она не понимает, что еще чуть-чуть и ничего нельзя будет изменить? Она не понимает, что еще несколько движений и дружбе конец? А что придет на смену?»
Гермиона прижималась к нему все отчаяннее и отчаяннее и начала двигаться куда-то в сторону стола. Северус наклонился к ней, чтобы сказать что-то нужное… Чтобы предотвратить неминуемое, попытаться остановить… Она легко вскинула голову и нашла губами его губы. Всхлипнула и приоткрыла рот, приглашая. Его язык осторожно скользнул по ее зубам. Дальше, глубже… Что он делает?!
Мгновение — и вся сервировка разлетелась по комнате, лишь на краю стола чудом задержалось блюдо с пирожками. Еще миг — и Гермиона оказалась на столе, тесно сжав коленями бедра Северуса. В его голове по-прежнему стучало:
«Это надо прекратить!»
Но она уже рванула его мантию, и пуговицы горошинами застучали по столу. Рубашку… Опять сухой стук… И вот нежные руки заскользили от обнаженной груди к плечам. Лаская, освобождая от одежды… Северус зарычал и одним рывком сорвал с Гермионы футболку. В ушах стучало:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
